Назад   http://1942.rzev.ru

Ржевская битва 1941-1943 гг.

Изд.: "История Ржева", Ржев, 2000 г. Стр.149-222
Коллектив авторов:
  • Лариса Сорина - начальник Архивного отдела администрации Тверской области, почётный архивист
  • Олег Кондратьев - директор Государственного архива Тверской области
  • Павел Каринцев - главный редактор газеты "Ржевские новости"
  • Николай Смирнов - кандидат исторических наук
  • Евгений Ожогин - член Союза журналистов России

Содержание:

  ЧЕРЕЗ ПОЛВЕКА УМОЛЧАНИЯ

Все дальше в прошлое уходят события Второй мировой - Великой Отечественной войн. Но не ослабевает интерес к тем трудным месяцам и годам, когда наш народ встал на защиту Отчизны и в жестоких схватках разгромил фашистских агрессоров. В последнее время увидели свет документы и материалы, позволяющие по-другому, по-новому взглянуть на суровые будни тех далеких огненных лет.
Одни, вспоминая о "боях за Ржев", представляют карту боевых действий с множеством стрелок и номеров воинских соединений, большой выступ с печально знаменитым "кровавым многоугольником" Ржев - Зубцов - Сычевка - Гжатск - Вязьма - Белый - Оленино. У других складывается впечатление о боях местного значения у стен древнего верхневолжского города. Здесь-то и кроется причина умаления значения тех событий: одно дело - говорить о локальных боях за отдельные города, другое - увидеть и показать размах, масштаб и трагизм многомесячной кровавой бойни.
В военно-исторической литературе часто встречаются термины "бой", "сражение", "битва". Зачастую различие между ними настолько размыто, что одну и ту же баталию называют и так, и этак. Вместе с тем во многих изданиях перечислены битвы Великой Отечественной войны: Московская, Сталинградская, Курская, за Ленинград, Кавказ, Днепр. Ржевской битвы нет. Справедливо ли это?
В начальный период войны четкой градации понятий - "битва", "сражение", "бой" - не было. В приказе Сталина от 23 февраля 1943 года речь идет об упорных боях под Москвой, на Кавказе, под Ржевом, под Ленинградом и о Сталинградском сражении. Все они - в одном ряду. Более того (на это почему-то не обращают внимание), далее Верховный Главнокомандующий называет все эти баталии "великими сражениями".
В справочной литературе даются определения битвы. Советская Военная Энциклопедия: "В войнах 20 века (2-я мировая, Великая Отечественная) понятие "битва" означало ряд одновременных и последовательных наступательных и оборонительных операций крупных группировок войск, проводившихся на важнейших направлениях или театре военных действий с целью достижения стратегических результатов в войне (военной кампании)". Большая Советская Энциклопедия (последнее, третье издание): "В годы Великой Отечественной войны 1941-45 под битвой подразумевалась борьба крупных стратегических группировок на важном стратегическом направлении. Решающей силой этих битв были фронтовые объединения (у противника - группы армий)". Советский Энциклопедический Словарь: "Битва, крупное сражение, нередко решавшее ход войны. В Великую Отечественную войну битвой называли несколько взаимосвязанных крупных стратегических операций..." Из этих определений (при всех отличиях) общее представление получить можно. В то же время обращает на себя внимание расплывчатость формулировок, что открывает дорогу к субъективным оценкам.
Как же развивались события "в районе Ржева" и насколько они подходят под определение "битва"? В начале 1942 года, после успешного контрнаступления Красной Армии под Москвой, советские войска подошли к Ржеву. В Ставке Верховного Главнокомандования было принято решение без оперативной паузы продолжать движение вперед с целью завершить разгром немецко-фашистской группы армий "Центр". 8 января началась наступательная операция, получившая название Ржевско-Вяземской. В ней участвовали войска Калининского и Западного фронтов при содействии Северо-Западного и Брянского фронтов. В рамках Ржевско-Вяземской операции были проведены Сычевско-Вяземская и Торопецко-Холмская операции. Вначале успех сопутствовал Красной Армии.
Однако к концу января ситуация резко изменилась. Немецко-фашистское командование спешно перебросило из Западной Европы 12 дивизий и 2 бригады. В результате контрударов 33-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус оказались в окружении, лишь узкий коридор связывал 22-ю, 29-ю, 39-ю армию и 11-й кавалерийский корпус со своими, позднее и он был перерезан.
Так на картах военного времени появился Ржевско-Вяземский плацдарм. Из словаря-справочника "Великая Отечественная война 1941-45": "Ржевско-Вяземский плацдарм, выступ, образовавшийся в обороне немецко-фашистских войск в ходе наступления советских войск зимой 1941-42 г.г. на западном направлении. Ржевско-Вяземский плацдарм имел размеры до 160 км в глубину и до 200 км по фронту (у основания). Зимой 1942-43 здесь было сосредоточено около 2/3 войск группы армий "Центр". Против этой группировки действовали основные силы Калининского и Западного фронтов".
Со 2 по 12 июля вермахтом была проведена наступательная операция под кодовым названием "Зейдлиц" против соединений Калининского фронта, попавших в окружение. На протяжении многих лет о ней предпочитали не говорить.
В рамках летней Ржевско-Сычевской операции, проводившейся силами двух фронтов, выделяется Погорело-Городищенская операция Западного фронта. Это - единственная операция на плацдарме, получившая широкое описание: была издана книга генерал-полковника Л. М. Сандалова "Погорело-Городищенская операция". Это наступление Красной Армии принесло некоторые успехи: были освобождены десятки населенных пунктов, в том числе и на Тверской земле - Зубцов и Погорелое Городище. Операция была определена как "первое успешное наступление советских войск в летних условиях".
В Советской Исторической Энциклопедии одной строкой обозначена Ржевско-Сычевская наступательная операция Красной Армии, проведенная 25 ноября - 20 декабря 1942 года. И вот подавно в журнале "Вопросы истории" была опубликована сенсационная статья американского военного историка Дэвида М. Глантца "Операция "Марс" (ноябрь-декабрь 1942 г.)". В ней говорится о том, что почти одновременно с операцией "Уран" (стратегического наступления советских войск под Сталинградом) проводилась операция "Марс". Целью последней был разгром войск группы армий "Центр" на Ржевско-Вяземском плацдарме. Как и предыдущие, она успеха не имела.
Последняя наступательная операция, в ходе которой плацдарм был ликвидирован, называется Ржевско-Вяземской и датируется 2-31 марта 1943 года.
До сегодняшнего дня точно неизвестно скольких жизней стоило освобождение Ржевско-Вяземского плацдарма.
Через пятьдесят лет после ликвидации Ржевского выступа вышла в свет книга "Гриф секретности снят" - статистическое исследование о потерях Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. В ней приводятся такие данные:
К безвозвратным потерям отнесены убитые на поле боя, умершие от ран при эвакуации, пропавшие без вести и оказавшиеся в плену, к санитарным - раненые, контуженные, обожженные и обмороженные военнослужащие, которые были эвакуированы из районов боевых действий в армейские, фронтовые и тыловые госпиталя. Однако, если принять во внимание, что неизвестно сколько раненых вернулись в строй, сколько стали инвалидами, сколько умерли в госпиталях - общая цифра безвозвратных потерь теряет свои конкретные очертания.
Приблизительность данных о потерях на Ржевско-Вяземском плацдарме заключается еще и в том, что многие боевые действия на этом участке фронта остались вне поля зрения военных историков.
Участник этих событий маршал Советского Союза В. Г. Куликов назвал ориентировочную цифру общих потерь Красной Армии на Ржевской дуге - 2 миллиона 60 тысяч человек.
Велики были потери Красной Армии на Ржеско-Вяземском плацдарме. А какова цифра потерь вермахта? Здесь очевидно одно: при всей педантичности и склонности немцев к точности они тоже не стремились откровенно говорить на эту тему. Генерал X. Гроссманн, командовавший дивизией на этом участке фронта, написал книгу под названием "Ржев - краеугольный камень Восточного фронта". Многократно и подробно рассказывая о советских потерях, генерал "скромно" ушел от конкретных данных о своих жертвах этой бойни, прибегая к определениям "большие", "серьезные", "тяжелые" и т.п.
Некоторые данные о потерях вермахта на Ржевском выступе удается обнаружить в советских изданиях. Так, есть сведения, что в Ржевско-Вяземской операции 1942 года группа армий "Центр" только за три месяца потеряла 330 тысяч человек. При описании Ржевско-Сычевской операции (лето 1942 года) говорится, что потери германской армии в ней составили 50-80 процентов личного состава.
Таким образом, становится ясно, что потери и Красной Армии, и вермахта в жестокой схватке за плацдарм на дальних подступах к Москве по-настоящему не подсчитаны. Вместе с тем, очевидно, что они были просто гигантскими. Сопоставляя эти, даже очень и очень приблизительные сведения о павших, сравнивая их с величайшими битвами Второй мировой войны, становится очевидным, что сражение за Ржевско-Вяземский плацдарм было самым кровопролитным не только в последней мировой войне, но и вообще в истории человечества.
Сражение за Ржевско-Вяземский плацдарм в истории Великой Отечественной войны занимает особое место по многим причинам. Это и неоднократные наступательные операции, проводимые группами фронтов; и чудовищные потери в живой силе и технике, понесенные обеими сторонами (о чем говорилось выше). В этом же ряду - огромное количество советских армий, принимавших участие в боевых действиях: встречаются сведения о почти двадцати армиях, включая ударные и воздушные.
Одной из особенностей этой баталии является и то, что она продолжалась 14 месяцев. Конечно, в ходе стратегических наступательных операций ожесточенность и масштабы сражения возрастали, но и в перерывах между массовыми наступлениями бои здесь не затихали ни на один день.
Ржевско-Вяземский плацдарм стал местом крупнейших танковых сражений 1942 года. В ходе летней Ржевско-Сычевской операции в районе Погорелого Городища с 7 по 10 августа проходила танковая битва, в которой с обеих сторон участвовало до 1500 танков. А во время одноименной осенне-зимней операции (операции "Марс") по сведениям американского исследователя Глантца только с советской стороны было задействовано 3300 танков. Здесь воевали будущие маршалы бронетанковых войск А. X. Бабаджанян, М. Е. Катуков, генерал армии А. Л. Гетман.
"Ржевскую академию" прошли многие выдающиеся военачальники, Западным фронтом до августа 1942 года командовал Г. К. Жуков. Одновременно в течение нескольких месяцев он был командующим Западным направлением. И. С. Конев командовал Калининским фронтом, в августе 1942 года он сменил Г. К. Жукова на посту командующего Западным фронтом.
Вот только короткий перечень военачальников, которые на Ржевско-Вяземском плацдарме решали задачу разгрома противника:
Ржевская битва стала одной из самых бесславных страниц и в биографиях этих военачальников, и в самой истории Великой Отечественной войны. Вот почему о ней полвека молчали. Но потомкам нужна правда, как бы она не была горька.

  СТАЛИН И ГИТЛЕР В РЖЕВСКОЙ БИТВЕ

В истории Великой Отечественной войны есть одно уникальное событие: в начале августа 1943 года Верховный Главнокомандующий Сталин выехал из столицы на фронт. Сталин в сопровождении Берии поездом из Москвы прибыл сначала в Гжатск (там он встретился с командующим Западным фронтом В. Д. Соколовским и членом Военного Совета этого фронта Н. А. Булганиным), а затем под Ржев (здесь состоялась встреча с командующим Калининским фронтом А. И. Еременко).
Из-под Ржева, из села с красивым названием Хорошево 5 августа Сталин отдал приказ о первом победном салюте в Москве в честь взятия Орла и Белгорода.
Событие, действительно, редчайшее: за всю Великую Отечественную войну Сталин больше не выезжал на фронт (правда, если быть точными, то это была поездка не на фронт, в привычном смысле этого слова, а в сторону фронта: Ржев был освобожден 3 марта, Гжатск - 6 марта). Поэтому, наверное, и интересно выяснить не только обстоятельства, но и причину этой знаменитой поездки. Д. А. Волкогонов высказал мнение, что Сталину это нужно было для его исторического реноме.
Попробуем взглянуть на это событие пошире, перенесясь на полтора года назад. Как известно, в начале января 1942 года Красная Армия, разгромив немцев под Москвой, подошла к Ржеву. Встал вопрос: что делать дальше? 5 января это обсуждалось у Верховного Главнокомандующего.
Сталин был нетерпелив и настойчив. Вот только один документ:
                                      "Командующему Калининским фронтом
                                      11 января 42 г. 1 ч. 50 мин. № 170007

           ... В течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть Ржевом.
           Ставка рекомендует для этой цели использовать имеющиеся в этом районе
           артиллерийские, минометные, авиационные силы и громить вовсю город Ржев,
           не останавливаясь перед серьезными разрушениями города.
           Получение подтвердить, исполнение донести.

                                                         И. Сталин".

Получение приказа, видимо, подтвердили, а вот исполнение его затянулось почти на 14 месяцев. Наступление под Ржевом захлебнулось. В окружении оказались значительные силы Красной Армии.
Очевидно, что именно Сталин лично руководил этим зимне-весенним наступлением на Ржевско-Вяземском плацдарме.
Летом 1942 года на плацдарме проводилась Ржевско-Сычевская операция. Задачу Сталин ставил все ту же: взять Ржев любой ценой.
Наконец, еще одна крупнейшая операция на плацдарме - "Марс". Как уже говорилось, ее начало датируют концом ноября. Жуков приводит другие факты, он пишет о директиве Ставки Верховного Главнокомандования от 8 декабря 1942 года. Перед войсками Калининского и Западного фронтов была поставлена задача к 1 января 1943 года разгромить группировку противника в районе Ржев-Сычевка-Оленино-Белый. Директива была подписана И. В. Сталиным и Г. К. Жуковым (26 августа 1942 года он был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего).
Таким образом, очевидно, что Сталин придавал огромное значение разгрому немцев на Ржевско-Вяземском плацдарме и лично принимал решения по большинству операций.
Из личного и строго секретного послания премьер-министра Великобритании У. Черчилля И. В. Сталину: "Примите мои самые горячие поздравления по случаю освобождения Ржева. Из нашего разговора в августе мне известно, какое большое значение Вы придаете освобождению этого пункта... 4 марта 1943 года".
И еще. Быть может, это совпадение, но любопытно, что звание маршала Советского Союза Сталину было присвоено не после разгрома немцев под Сталинградом (2 февраля 1943 года), а б марта 1943 года, когда, наконец-то, были освобождены Ржев и Гжатск.
А теперь вернемся к теме приезда Сталина в село Хорошево. В свете вышесказанного можно сделать вывод: конечно, поездка на фронт Верховному Главнокомандующему была нужна, прежде всего, для истории. Причем он так сообщал об этом У. Черчиллю: "Хотя мы имеем в последнее время на фронте некоторые успехи, от советских войск и советского командования требуется именно теперь исключительное напряжение сил и особенная бдительность в отношении к вероятным новым действиям противника. В связи с этим мне приходится чаще, чем обыкновенно, выезжать в войска, на те или иные участки нашего фронта". А выбор места для поездки был далеко не случаен: Верховный Главнокомандующий хотел своими глазами увидеть города, откуда почти полтора года исходила угроза нового похода немцев на Москву.
За долгие послевоенные годы поездка Сталина в сторону фронта "о6росла" легендами. Этому способствовало и то, что очевидцы события в разное время по-другому рассказывали об увиденном. Так, маршал А. И. Еременко в первом варианте воспоминаний, опубликованных в № 8 журнала "Огонек" за 1952 год, рассказывал о Л. П. Берии. В более поздних публикациях Лаврентий Павлович уже не вспоминается. Зато появляются другие факты, отсутствовавшие ранее.
У Ю. Семенова, автора знаменитых "Семнадцати мгновений весны", есть цикл коротких новелл под названием "Ненаписанные романы". Сам автор в предисловии к ним отмечал, что романами они уже не станут. Одновременно он подчеркивал, что в этих сюжетах вымысла нет. Одна из главок посвящена приезду Сталина под Ржев. Ю. Семенов пишет, что о своем выезде на фронт Сталин сообщил Берии только за день - "чтобы факт его поездки не стал известен кому бы то ни было", что "охрана начала патрулировать все большаки и проселки в радиусе ста километров".
Сохранилась репродукция с картины неизвестного художника, где запечатлен приезд Сталина в Ржев. Обращает на себя внимание мост через Волгу, вернее его правобережная целая половина. Известно, что левобережный пролет моста взорвали наши, уходя из Ржева. Другой пролет - немцы, покидая город. С какой фотографии писал картину художник, неизвестно. На берегу: И. В. Сталин, А. И. Еременко, Л. П. Берия.
Несомненно, что и для Гитлера Ржевско-Вяземский плацдарм был важен чрезвычайно.
Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер каждый день делал записи в военном дневнике. В них подробно излагаются события, их оценка верхушкой третьего рейха. О значении боев на Ржевско-Вяземском плацдарме говорит указатель географических названий. Под 1942 годы рядом с Ржевом и Вязьмой стоят два слова: смотреть везде.
Корреспондент английской газеты "Санди таймс" и радиокомпании Би-би-си Александр Верт написал интересную книгу "Россия в войне 1941-1945". В отличие от многих советских изданий в ней боям на Ржевском выступе уделено немало внимания. В частности сообщается: "Именно Гитлер вопреки советам многих своих генералов, предлагавших отойти на большое расстояние, настаивал на том, чтобы не отдавать Ржев, Вязьму, Юхнов, Калугу, Орел и Брянск, и все эти города, за исключением Калуги, были удержаны".
Среди легенд, упорно повторяемых многими, и рассказ о приезде Гитлера под Ржев. Фронтовик Д. Шевлюгин даже приводит дату этого якобы имевшего место события: "В первые дни нашего наступления (январь 1942 года) (по показанию пленных) в Ржев прилетал Гитлер и потребовал от командования группы войск, оборонявших Оленинско-Ржевский плацдарм (9-й полевой, 3-й и 4-й танковых армий), удерживать его любой ценой, считая Ржев "восточными воротами" для нового наступления на Москву" Однако, немецкими источниками этот факт не подтверждается.
Известно, что Гитлер, как и Сталин, часто вмешивался в действия военачальников, принимал решения по многим важнейшим операциям. Об одном таком случае рассказал X. Гроссманн: "Однажды Гитлер решил перевести танковый корпус ближе к Гжатской позиции. Модель (генерал-полковник, командующий 9-й армией вермахта на Ржевско-Вяземском плацдарме - ред.) же считал, что лучше его перебросить по соседству с Ржевом. Оба настаивали на своей точке зрения. Спор становился все громче, и Модель все взволнованней кричал.
"Мой фюрер, Вы командуете 9-й армией или я?". Пораженный этой резкостью, Гитлер хотел приказом утвердить свою точку зрения. Тогда Модель очень громко произнес: "Я вынужден заявить протест". Растерянная и испуганная стояла вокруг гитлеровская свита: подобного тона по отношению к Гитлеру она еще не слышала. Но Гитлер вдруг уступил:
"Хорошо, Модель, делайте как Вы хотите, но Вы ответите своей головой, если дело не удастся".
Когда немцы, потерпевшие поражение под Сталинградом, вынуждены были уходить с дальних подступов к Москве, Гитлер высказал желание услышать взрыв волжского моста в Ржеве. Желание фюрера было выполнено. Этим взрывом-символом и завершилась для Гитлера Ржевская битва.

  В ОККУПАЦИИ

17-месячная оккупация Ржева - величайшая трагедия в его многовековой истории. Жизнь при фашистском "новом порядке" в крупном по довоенным временам городе и в сотнях сел и деревень, являвшихся в течение 14 месяцев прифронтовыми, оставляла мирным жителям выбор только между рабством и гибелью.
Несмотря на то, что эвакуация предприятий и населения проводилась с середины июля 1941 года, а на фронт были призваны и ушли добровольцами свыше 16 тысяч человек, к середине октября в городе оставалось около 20 тысяч человек, столько же - в районе.
В октябре тысячи мирных жителей уходили от наступавшего врага проселочными дорогами и трактами. Дорога от Ржева до Старицы была забита беженцами. Они медленно шли вместе с детьми, гнали коров, несли в руках или везли на тележках чемоданы и узлы. Вражеская авиация безнаказанно бомбила и обстреливала их из пулеметов. Большинство вынуждено было возвращаться в свои дома, так как Зубцов враг занял на три дня, а Старицу на два дня раньше, чем Ржев.
Страх и даже ужас, который испытывали как дети, так и большинство взрослых перед врагом, был оправдан: в день освобождения Ржева - 3 марта 1943 года - в разрушенном до основания городе с 56-тысячным довоенным населением оставалось 362 человека, включая 248 узников Покровской церкви.
Уроженка деревни Абрамово Нина Алексеевна Прозорова, чудом выжившая одна из всей семьи, на всю жизнь запомнила приход оккупантов, хотя тогда ей шел всего десятый год: "Это случилось на Покров день. Шел снег. Сырой, крупный. Когда все жители нашей деревни копали большой окоп в поле, налетели немецкие самолеты. Все поле было изрыто воронками. Все, кто был на поле, бросились к большому оврагу. Скотина, обезумевшая от страха, носилась по огородам. Плакали дети, Женщины молились. А на рассвете мы увидели немцев. Они ехали по большаку и стреляли...".
Заняв населенный пункт, немецкие солдаты уничтожали всех собак и начинали грабеж: забирали продукты, отбирали вещи, раскапывали ямы, в которых жители пытались спрятать что-либо ценное.
Жизнь в оккупации изобиловала примерами как патриотизма и мужества, так и пресмыкательства перед врагом - как в городе, так и в деревне. Конечно, служение оккупантам вызывалось прежде всего страхом, но нашлись люди, обиженные советской властью, судимые, побывавшие в немецком плену в годы первой мировой войны, которые встречали немцев как освободителей, выдавали немцам на верную гибель оказавшихся в окружении красноармейцев, водили карательные отряды в лес против партизан. Немецкая районная комендатура, возглавляемая полковником Кучерой и его заместителем майором Крюцфельдом, прибыв в Ржев вместе с охранным батальоном 18 октября, сразу же, наряду с террором, стала подбирать людей в местные органы управления. Ум 22 октября бургомистром Ржева был назначен бывший нэпман и член компартии, до войны работавший в одном из ржевских колхозов техноруком, Петр Сафронов. Начальником полиции стал уроженец Украины, бежавший из мест заключения, Дмитрий Авилов, назвавшийся немцам Лапиным.
В конце октября оккупанты, разместив в городе три роты полевой жандармерии, тайную полевую полицию (ГФП), отдел по борьбе со шпионажем и саботажем и используя услуги предателей, начали публичные казни. Первым повесили на улице Коммуны члена партии, преподавателя истории железнодорожной школы А. И. Тимофеева, затем директора льнозавода, депутата горсовета А. С. Бунегину, начальника отделения связи Т. Ф. Лукьянова, еще нескольких мужчин призывного возраста, объявленных партизанами.
10 ноября 1941 года у моста на правом и левом берегах Волги на глазах многих жителей города были расстреляны 10 ржевитян: заведующий магазином Трансторгпита Орехов, известный в Ржеве баянист Дроздов, адвокат Медоусов, директор железнодорожной пекарни Пигасов, заведующий отделом снабжения пивзавода Сарафанников, бухгалтер пивзавода Виноградов, заведующий магазином Пичус, еврей Лайтис, Соловьев, Рощин. На каждого приговоренного набрасывалось по нескольку немецких солдат, стреляли в голову из револьверов. Медоусов снял шапку, бросил ее на землю и крикнул: "Советский Союз непобедим!".
Основной задачей городской управы, старост и полиции было обеспечение нужд немецкой армии. Город был разделен на четыре района с полицейскими участками. В каждом участке служило до 65 полицейских; они получали жалованье и паек, имели нарукавные повязки; но оружие немцы им не доверили.
Городская управа провела регистрацию всего населения. Немецкая комендатура обязывала квартальных и сельских старост немедленно заявлять о всех лицах, не проживавших на улице или в деревне до 22 июня 1941.
В 1942 году жителям старше 16 лет выдавались немецкие паспорта или бирки, которые необходимо было носить постоянно.
Оккупанты обустраивались в Ржеве основательно и надолго: в райгоруправлении были созданы не только хозяйственные, но и отделы здравоохранения и просвещения.
В октябре немцам удалось открыть жестяную, столярную, кузнечную, веревочную мастерские, в которых работало по нескольку десятков человек, а также льнозавод и кирпичный завод, на которых частично использовался труд военнопленных.
В жестяной мастерской изготовляли печи для землянок, тазы и ведра для немцев. Работали плохо, саботировали: стучали молоточками, когда смотрели немцы, а оставшись одни, прекращали работу.
Для вербовки ржевитян в Германию на улице Смольной была открыта специальная контора, в которой работали только немцы. Бургомистр, выезжавший в Германию как бы на экскурсию, на сходах и собраниях восхвалял жизнь в Германии, призывал вербоваться добровольно.
Жандармы с оружием и полицейские с плетками каждое утро ходили по домам и всех трудоспособных выгоняли на работу. Наказание за неповиновение не всегда ограничивалось плетками: многие ослабевшие от истощения старики и старухи - как Петров, 70 лет, Тименкова, 65 лет, Арефьева, 65 лет, Жижилкина, 67 лет, семья Ивановых из трех человек - были расстреляны. Кроме того, для отказывающихся от принудительных работ был создан штрафной лагерь на улице Декабристов.
Фашизм как тоталитарный политический режим большое значение придавал идеологии. Пропаганда целей и идей оккупантов среди населения осуществлялась через газеты "Новый путь" и "Новое слово", издаваемые в Смоленске и Вязьме и распространяемые через квартальных старост; была сделана попытка открыть в Ржеве две платные гимназии, в течение нескольких месяцев в городе и районе работали немногочисленные начальные школы, в программах которых главными предметами были закон божий и немецкий язык. Для обслуживания немецкой армии комендатура открыла в Ржеве в конце ноября 1941 года театр на 400 зрителей. Артистов набирали из местной молодежи. В 1942 году театр прекратил свое существование из-за бомбардировок города советской авиацией.
В связи с успешным контрнаступлением Красной Армии в декабре 1941 года Ржев заполнили отступающие немецкие части. Немцы начали спешно вывозить из госпиталей своих раненых, сжигать умерших и в первых числах января 1942 года в панике бежали из города.
Воспользовавшись отсутствием своих хозяев, бургомистр Сафронов и начальник полиции Лапин похитили городскую кассу с 1 миллионом 400 тысячами рублей и бежали в немецкий тыл. Они были обнаружены в Минске, возвращены в Ржев. Сафронов был расстрелян, а Лапин направлен в лагерь под Сычевку.
Новый состав городской управы был сформирован уже 10 января 1942 года. Бургомистром стал ржевитянин Владимир Кузьмин, до войны заведовавший отделом снабжения военной базы номер 40.
В январе 1942 года часть Ржевского района была освобождена. Жизнь мирных жителей Ржева и деревень, оказавшихся прифронтовыми, стала подвергаться еще большей опасности: они гибли не только от непосильного труда на строительстве вражеских оборонительных укреплений города, но и от обстрелов и бомбежек нашей армии.
5 февраля 1942 года из деревни Немцово ушли за линию фронта, проходившую в нескольких сотнях метров от деревни, Михаил Жигалин, Николай Петров, Алексей Цветков, Константин Лужков. Выяснив на следующий день, кто ушел, немцы доставили в комендатуру родителей перешедших линию фронта. Ночью их расстреляли в сарае, а сарай сожгли. После этого до мая 1942 года всех 96 мужчин деревни Немцово и соседних деревень на ночь сажали в арестантское помещение, а днем выводили на работу.
С каждым днем, прожитым в оккупации, для тысяч горожан и сельчан все более реальной становилась медленная и мучительная смерть от голода. Запасы продуктов, в том числе и зерна из эшелона, который не успели вывезти из Ржева до оккупации, не могли быть растянуты на долгое время. Продуктовый магазин вел продажу только на золото. Через магазин "Овощи" частично реализовывалась продукция пригородных хозяйств, но большую часть урожая отбирали немцы.
Горожане стремились в деревни, чтобы обменять на хлеб какие-либо вещи или набранную из сожженных продовольственных складов обгоревшую сверху соль. В пограничных районах Смоленской области за пуд соли давали два пуда ржи.
В повести "Ворошенный жар" Елена Ржевская использовала воспоминания о жизни в оккупированном Ржеве Ф. С. Мазина, в те страшные годы 14-15-летнего подростка. В одном из более чем 40 писем писательнице он рассказывает: "На противоположном от деревни Ножкино берегу Волги, ближе к Ржеву, была фронтовая зона, население отсюда было выселено, и там стояли целые поля нескошенной ржи.
Жители Ржева, женщины, осенью 42 года ходили туда и срезали со ржи колосья, приносили, обмолачивали дома, мололи муку. Несколько раз ходил с женщинами туда и я на этот сбор колосьев на поля около деревни Бурмусово. Если бы вот и взглянуть со стороны: фронтовая полоса, ржаное большое поле - что это за наступление, что это за странные люди в разноцветной одежде по всему полю? Около них проносятся со свистом и рвутся мины, взлетают фонтанами земли; люди перебегают, ложатся и опять встают. Но почему они не уходят с этого поля?".
Горожане собирали головки клевера, конский щавель, различные травы, высушивали их и пекли лепешки. Не оправдались надежды ни на скорое освобождение Ржева, ни на скудный урожай в огородах. С августа немецкие солдаты ходили по огородам и выкапывали картофель, собирали капусту.
Если в ноябре и декабре 1941 года в городе ночами была слышна далекая орудийная канонада, а с января 1942 года город бомбили и обстреливали наши войска, то с августа днем и ночью по всему городу рвались бомбы, снаряды и мины, горели дома, гибли люди.
С ноября 1942 года немцы никого не выпускали из города. Многие вынуждены были за литровую банку засоренного зерна работать на немцев: шить маскхалаты, мыть полы, стирать, прислуживать.
Осенью 1942 года все население Советской стороны было насильственно переселено на Красноармейскую сторону. Многих сразу увозили в Германию. Для оставшихся в городе, где уже не просматривались ни улицы, ни переулки, жизнь становилась невыносимой. Об этом свидетельствуют бесхитростные сочинения ржевских школьников, написанные после освобождения Ржева. Ученица 4 "Б" класса Галя Ковалева написала: "Один раз я видела, как убили сразу несколько женщин, вышедших за водой. Среди убитых была мать знакомого мне мальчика Вити. Когда Витя увидел, что его мама убита и лежит на улице, он заплакал и побежал к ней. Но не пришлось ему добежать до мамы, он упал на камни пустой улицы, а не на труп мамы. В него выстрелил немец из винтовки".
Около 10 тысяч ржевитян испытали ужасы насильственного переселения в Германию или в белорусские лагеря, сотни погибли в пути. Известно, что из эшелона с населением из Ржева, простоявшего двое суток на станции Касня, было выброшено в яму 155 умерших от голода и холода взрослых, а детей бросали к умершим родителям и зарывали живыми. Выжившие навсегда запомнили Слуцкий лагерь, где прибывших из Ржева сортировали: здоровых с 17 лет отправляли в Германию, остальных женщин с детьми, стариков, больных, раненых, обмороженных - в лагеря, умерших складывали в огромную бомбовую воронку.
Фашистский оккупационный режим вылился в массовое истребление мирных жителей и военнопленных.
Освободители Ржева во многих местах обнаруживали изуродованные трупы мирных людей. Только в трех домах на улице Воровского обнаружены 24 трупа. В доме № 49 была зверски замучена семья Садовых: отец, мать расстреляны, дочь Рая, 12 лет, заколота штыком, сын Валентин, 15 лет, убит выстрелом в правый глаз, дочь Зина, 18 лет, изнасилована и задушена, дочь Катя, 5 месяцев, застрелена в висок.
За помощь партизанам фашисты учинили жестокую расправу над жителями села Карпово. От большого старинного села на реке Сишке остались только головешки, печные трубы и обезображенные трупы.
В акте областной комиссии по расследованию злодеяний оккупантов записано: "В начале января 1942 года немецкий карательный отряд ворвался в деревню Воронцово Чертолинского сельсовета. В этой деревне был убит немецкий офицер. Каратели учинили кровавые расправы над стариками и детьми. Окружив деревню, они подожгли ее со всех сторон, а жителей, которые выскакивали из горящих домов, расстреливали в бросали в огонь. Было сожжено 12 домов и убито более 30 женщин и детей".
Трагедия лесной деревни Афанасово свершилась 5 февраля 1942 года, Накануне недалеко от деревни под мостом был обнаружен труп убитого немецкого офицера. Утром в деревню вошли танки. Каратели выгнали на улицу, на мороз всех жителей: женщин, детей, стариков и 10 оказавшихся в окружении воинов из 29-й армии. Расстреливали посреди деревни. Стреляли в затылок, раненых добивали. Одними из первых были расстреляны председатель колхоза Александр Петрович Воинов и его жена Федосья Николаевна. Воинов встретил смерть в лицо и, падая, пытался заслонить собой жену. Расстреливали семьями - Беляевых, Лисичкиных, Балашовых, Крыловых - всего 66 человек. Деревню подожгли, из 75 дворов остались 4 дома. В память об Афанасовской трагедии и всех жертвах фашизма на ржевской земле в мае 1986 года у деревни Звягино был открыт мемориал. В центре мемориала на фоне обугленной избы - фигура умирающей матери с расстрелянным ребенком на руках.
В разных местах ржевской земли оккупанты создавали временные лагеря для мирных жителей или военнопленных.
В деревне Брехово в сараях и амбарах немцы разместили более тысячи местных жителей. Отсюда их гоняли на работы по 13-16 часов в сутки. От голода и болезней только за два месяца умерли более 400 человек. Сюда же согнали детей из детских домов, многие дети умерли, а при освобождении деревни в одном из сараев было обнаружено 29 мальчиков и девочек, которые походили на живые скелеты и сами не могли передвигаться.
У деревни Галахово в противотанковом рву были захоронены сотни военнопленных из двух лагерей, размещавшихся в помещении скотного двора и в здании школы.
Зачастую оккупанты не затрудняли себя созданием лагерей и убивали военнопленных на дорогах.
У деревни Колпашниково в Медведевском лесу фашисты облили бензином и заживо сожгли более 100 военнопленных. В местечке между Медведевым и Толстиковым гитлеровцы заставили пленных бойцов рыть братскую могилу для себя. Расстреляв всех, немного засыпали землей, а потом пустили по траншее, по живым еще зачастую людям, танки.
Ржевский городской концлагерь по меркам фашистов - один из тысяч рядовых лагерей на оккупированной территории. Он не являлся лагерем уничтожения, какими была покрыта Германия и Западная Европа - с четкой организацией машины уничтожения, с крематориями.
Писатель Константин Воробьев, сам прошедший через ад Ржевского лагеря с декабря 1941 года по март 1942 года, в потрясающей душу повести "Это мы, господи!.." пишет; "Кем и когда проклято это место? Почему в этом строгом квадрате, обрамленном рядами колючки, в декабре еще нет снега?
Съеден с крошками земли холодный пух декабрьского снега. Высосана влага из ям и канавок на всем просторе этого проклятого квадрата! Терпеливо и молча ждут медленной, жестоко неумолимой смерти от голода советские военнопленные..."
Немецкая комендатура в Ржеве приняла в обслуживание лагерь военнопленных с численностью около 6 тысяч человек уже 21 октября 1941 года. Немцы использовали для лагеря постройки базы "Заготзерно", занимавшие территорию около одного квадратного километра. Бараки не только не отапливали, но некоторые постройки имели только крышу.
Бараки не могли вместить всех узников концлагеря, многие вынуждены были спать на земле. Спали вповалку друг на друге, в три слоя. Холод заставлял узников стремиться забраться между верхним и нижним слоем. Выброшенный ночью на поверхность мерз и вновь старался зарыться под тела. В этом лежбище бурно размножались вши, свирепствовал тиф.
После освобождения Ржева узник Ржевского лагеря врач Георгий Иванович Земсков рассказывал Елене Ржевской:
"Внутренняя картина лагеря, образно выражаясь, - это ад, переполненный страданиями. Среди лагеря - виселица как страшилище: две петли качаются, готовы принять нагрузку. В мое пребывание в лагере было военнопленных до 20 тысяч... Люди измученные, голодные, с открытыми ранами на теле больше лежали на земле".
О невыносимых муках голода, когда даже воду узники лагеря находили только в лужицах или ели снег, о нечеловеческих зверствах полиции и немцев рассказывает Константин Воробьев: "Медленно переступая с ноги на ногу, подвигаются пленные к бочке с баландой. Белые лохмотья пара кружатся над ней, отрываются, снятые ветром, разнося щекочущий нос запах варева.
"Ну, добавь... ради Христа, добавь!.."
И полицейский "добавлял". Вылетал из слабых пальцев смятый задрипанный котелок, выливалась из него сизая дрянь-жидкость, бухался горемыка на ток земли, утоптанной тысячью ног, и, не обращая внимания на побои, слизывал-грыз место, оттаявшее от пролитой баланды.
Вдруг по толпе гул удивленных и испуганных голосов: "Больше нету баланды?!" "Будьте вы прокляты, идолы! Три часа простоять зря..." "Р-расходись в б-барак!" - кричали полицейские, крутя дубинками..."
Адъютант Ржевской комендатуры, член нацистской партии, обер-лейтенант Р. М. Георг свидетельствовал: "Военнопленные содержались в ужасных условиях. От голода и заболеваний, от простуды только в декабре 1941 и в январе 1942 г. ежедневно умирало 25-30 военнопленных, За 2 месяца из числа 5-15 тысяч умерло не менее 2 тысяч военнопленных".
Точное количество погибших узников Ржевского лагеря неизвестно, но это десятки тысяч человек.
Физические страдания узников концлагеря отягощались нравственными, вызываемыми насилием сильных, а также уголовников над ослабевшими, межнациональными распрями. Постоянно шла вербовка военнопленных в полицию, в карательные отряды.
С мая 1942 года начальником лагерной полиции служил человек с загадочной судьбой - старший лейтенант Иван Курбатов. Расследование его деятельности в лагере, проведенное управлением контрразведки Западного фронта, не только не привело к обвинению в предательстве, но позволило ему служить до тяжелого ранения в 1944 году при отделе контрразведки в 159-й стрелковой дивизии.
Курбатов способствовал побегу из лагеря нескольких советских офицеров, помогал выжить в лагере нашим разведчикам, знал о существовании в лагере подпольной группы, созданной военврачом 11-го ранга Георгием Ивановичем Земсковым. Земскову и двум его товарищам удалось бежать из лагеря. Они были спасены семьей механика ржевской водокачки Иллариона Игнатьевича Богданова.

  ПАРТИЗАНЫ

Создание партизанских баз на территории Ржевского района - на хуторе Мышкино и у деревни Савкино, в Медведевском и Стародубском лесах - началось в сентябре. В октябре горком и райком ВКП(б) сформировали из партийно-советского актива четыре партизанских отряда по 30-40 человек в каждом.
Вооружены партизаны были плохо: командование гарнизона выделило из своих скромных резервов только 62 винтовки; 11 октября многие пришли на сборный пункт с охотничьими ружьями; на все четыре отряда было выделено только 17 гранат и несколько бутылок с горючей смесью. Запасы продовольствия на базах были рассчитаны на три-четыре месяца: 5 тонн сухарей, 600 килограммов сахара, тысяча банок рыбных консервов, 500 литров спирта, 8 бочонков сельди и другие продукты.
Первый отряд во главе с командиром, заведующим промышленным отделом горкома Иваном Семеновичем Дежиным, и комиссаром, заведующим отделом пропаганды и агитации горкома Василием Евдокимовичем Косаревым, должен был действовать на северо-востоке от Ржева, в большом лесном массиве на границе Ржевского и Старицкого районов, и держать под контролем участок железной дороги Ржев-Старица и Старицкое шоссе.
Второй отряд под командованием директора фабрики "Красная Звезда" Дмитрия Семеновича Баранова и комиссара - председателя горисполкома Сергея Афанасьевича Комарова сосредоточился на территории Плотниковского и Щетининского сельсоветов, чтобы держать под контролем Осташковский тракт.
Третий и четвертый отряды в начале ноября были объединены под командованием командира третьего отряда Николая Васильевича Воронова. Объединенный отряд располагался к юго-западу от Ржева.
Для координации боевых действий всех отрядов был создан штаб во главе с командиром Федором Федоровичем Пахомычевым и комиссаром Михаилом Мироновичем Ромашовым. Редактором партизанской газеты был назначен секретарь Ржевского райкома ВКП(б) Василий Егорович Елисеев.
Борьба ржевских партизан осложнялась тем, что почти во всех деревнях стояли немецкие гарнизоны. Гитлеровцы контролировали не только железные дороги и большаки, но и проселочные дороги. Поэтому действия партизанских отрядов проходили только на двух локальных территориях: у границ Старицкого района на севере и Сычевского района Смоленской области на юге.
Первый налет на оккупантов отряд Дежина совершил в ночь на 20 октября 1941 года. Командир разведки М. Филиппов и разведчик А. Хренов через местного связного Г. Гусева узнали, что в одном из домов деревни Старый Рукав остановились три немецких офицера. Партизаны окружили деревню, а небольшая группа во главе с Дежиным, бесшумно сняв часовых, ворвалась в дом. Офицеры, сидевшие за столом, и несколько солдат, лежавших на полу, были застигнуты врасплох. Только один из офицеров, лежавший на кровати, попытался выхватить из-под подушки гранату, но тут же был ранен в плечо.
В двух автомашинах партизаны обнаружили упаковки холста, шелка, женские ботинки и даже детские игрушки. Приведя в негодность моторы и порезав скаты, партизаны столкнули автомашины в речку Бойню. Партизаны первого и второго отрядов в течение месяца провели более десятка боев с немцами.
29 октября на дороге между деревнями Новый Рукав и Щетинино была обстреляна колонна немцев, направлявшаяся на станцию Панино. Были убиты два офицера, пять солдат, уничтожена одна повозка. Партизаны вернулись на свою базу без потерь.
Через несколько дней были разгромлены каратели, ограбившие деревню Савкино. Скот и награбленное имущество партизаны возвратили жителям деревни. В бою в двухстах метрах от Савкина был ранен лучший разведчик отряда 16-летний комсомолец Борис Филиппов. Рана была тяжелой, его нельзя было нести на базу. А. П. Хренов вспоминал: "Он печально смотрит мне в глаза и только просит одно: скорее отнести его в тепло. В деревне нашли теплую комнату и отнесли его туда. Но это уже не помогло, Борис вскоре умер".
После боя у хутора Мышкино над лесом, где располагались партизанские базы, стал летать немецкий двухфюзеляжный самолет-разведчик ("рама").
Для борьбы с партизанами оккупанты использовали как немецкие части, так и карательные отряды, сформированные из числа военнопленных. Один из сформированных в Ржеве карательных отрядов в количестве 60 человек, действовавший на территории Ржевского, Оленинского и Бельского районов, возглавлял белоэмигрант Померанцев. Отряд имел 30 лошадей, два пулемета "Максим", девять ручных пулеметов, винтовки и гранаты.
Не увенчались успехом попытки объединенного штаба партизанских отрядов установить связь с партизанами, действовавшими на правом берегу Волги, с частями Красной Армии, с ржевским городским подпольем. Пропали без вести партизанские разведчики, направленные в Медведевские леса и в штаб 29-й армии. А юные партизанские разведчики Юра Соколов и Костя Беляев, неоднократно проникавшие в Ржев, в ноябре были схвачены немцами и посажены в ржевский концлагерь. Юре удалось бежать, а Костя заболел тифом и умер в лагере.
7 ноября 1941 года карателям удалось ликвидировать базу второго партизанского отряда. Но немцы не захватили партизан врасплох. Партизаны Сергей Лебедев и Петр Простетов, повстречав врага в двух километрах от лагеря, открыли огонь. Они погибли, но предупредили своих товарищей об опасности.
9 ноября, в неравном бою с карателями у хутора Парамониха, в котором участвовали оба отряда, смелость и отвагу проявили пулеметчик М. Ф. Веселов, командир отделения И. А. Макшинский, партизаны А. П. Хренов, М. И. Филиппов, В. В. Зуев, Д. А. Образцов. В этом бою погибли первый секретарь райкома партии Василий Егорович Елисеев и заведующий отделом пропаганды и агитации горкома партии Василий Евдокимович Косарев. Их именами названы улицы Ржева.
За месяц боевых действий партизанами было убито несколько десятков немецких солдат и офицеров, уничтожено несколько машин и конских повозок, захвачено различное оружие. Но и партизаны понесли значительные потери: 12 человек убитыми, 6 человек пропавшими без вести, 7 человек дезертировали.
Командование отрядов приняло решение перейти линию фронта. Десять дней шли лесами, обходя деревни, высылая вперед разведчиков Михаила Филиппова, Василия Зуева, Юру Соколова, Нину Шевелеву. По пути собирали данные о расположении и силах немцев, нарушали телефонную связь, минировали дороги. Только на восьмой день похода удалось выспаться в тепле - в домах деревни Веретье, в 15 километрах западнее поселка Луковниково. Через день, 23 ноября, за рекой Большая Коша полсотни партизан перешли линию фронта и оказались в расположении 22-й армии.
В конце ноября 1941 года управлением НКВД по Калининской области в расположение ржевских партизанских отрядов была направлена группа ржевских милиционеров из 17 человек под командованием начальника Ржевского городского отдела милиции Петра Ивановича Каплия и его заместителя Александра Павловича Новикова. Группа должна была установить связь с партизанами, в течение месяца действовать совместно с ними, каждые десять суток высылая связного с информацией о деятельности партизан.
Отряд П. И. Каплия с помощью армейских разведчиков в ночь на 29 ноября перешел линию фронта у деревни Новоселки, уже зная, что ржевские партизаны вышли с оккупированной территории в наш тыл. Поэтому задача связи с партизанами отпала.
Правда, ржевские партизаны, отдохнув в Торжке, получив теплую одежду и обувь, белые халаты и лыжи, вновь перешли линию фронта и углубились в тыл врага. Но вскоре партизаны оказались на освобожденной наступающей Красной Армией территории.
Плохо вооруженный отряд ржевских милиционеров испытывал огромные трудности: рано кончились продукты, пять человек заболели, немцы, обнаружив отряд по следам на снегу, начали преследование. Отряду удалось отойти в глубь леса.
На территории Ржевского района было решено разделиться на две группы: одна группа получила задание подорвать железнодорожное полотно к северу от Ржева, а другая, получив 8 килограммов тола, направилась на юг, в район станции Мончалово.
При попытке взорвать железнодорожное полотно на дороге Ржев-Старица 9 декабря попали в плен милиционеры Жуков, Лебедев и Крылов, а 10 декабря был ранен Крючков и убит Коркин.
12 декабря милиционеры взорвали мост через реку Итомля у деревни Фролово. Направленный в этот район большой карательный отряд с собаками партизан не обнаружил. Милиционеры шли к линии фронта. Продукты давно кончились, многие из-за сильного истощения передвигались с трудом. 15 декабря оставшиеся в живых перешли линию фронта в районе той же деревни Новоселки.
24 января 1942 года уже на освобожденной территории во время налета немецкой авиации в результате прямого попадания в дом деревни Трехгорное фугасной бомбы погибли П. И. Каплий и его заместитель А. В, Коляскин, а также хозяйка дома и ее дочь с двумя маленькими детьми.
Еще до объединения в начале ноября 1941 года третьего и четвертого отрядов во время бомбардировки с воздуха партизанской базы четвертого отряда был смертельно ранен комиссар А. А. Куренков.
Объединившись, партизаны провели несколько удачных засад на дороге Ржев-Вязьма, разгромили волостное управление в деревне Павлюки, резали кабель, рвали телефонную связь.
Отряд пополнился за счет выходивших из окружения красноармейцев. Партизанам активно помогали сельские подростки: Ваня Царьков из деревни Светителево был партизанским связным. Тоня Орлова разносила по деревням листовки, Шура Новиков добыл у железнодорожницы станции Мончалово специальные гаечные ключи, с помощью которых партизаны разобрали железнодорожное полотно и пустили под откос вражеский эшелон из девяти вагонов.
12 декабря 1941 года большая группа карателей с трех сторон окружила партизанскую базу. Неравный бой продолжался до тех пор, пока строчил пулемет в руках П. В. Калинина и не закончились автоматные диски у командира отряда Н. В. Воронова и комиссара И. Г. Тихонова. Оторваться от врага и уйти вглубь лесного массива удалось только благодаря глубокому оврагу. Вернувшись в деревню Дубки, каратели раздели донага "партизанского старосту дядю Сашу" - А. Васильева, его двух помощников, красноармейца Виноградова, вывели их к скотному двору и расстреляли.
Оставшиеся в живых партизаны решили рассредоточиться и маленькими группами выходить к другим отрядам или к частям наступавшей Красной Армии.
В то время, когда третий партизанский отряд самораспустился, численно вырос более чем в 10 раз и активизировался партизанский отряд Михаила Васильевича Корнилова, действовавший на границе Ржевского и Оленинского районов. Подвиги "Деда Корнилова", известного также под кличками "Дед", "Батя", "Дед Корней", были воспеты в статье П. Быковского "Партизаны деда Михаиле", опубликованной 2 февраля 1942 года в газете "Боевое знамя". И газетная статья, и выписка из доклада о деятельности партизанского отряда в январе и феврале 1942 года, по-видимому, преувеличивают результативность борьбы партизан: уничтожено 108 солдат и офицеров и 71 мотоциклист, захвачено .72 автомашины и 123 повозки с боеприпасами, снаряжением и продовольствием, 5 противотанковых пушек, 10 пулеметов и т, д.
В конце апреля 1942 года особым отделом НКВД 39-й армии этот партизанский отряд, выросший за счет окруженцев и жителей деревень Барыгино, Звягино, Чертолино, Семеново и других, был распущен, а его командир М. В. Корнилов и комиссар А. И. Иванов, бывший председатель колхоза "Прогресс" и бургомистр с октября 1941 года по 7 января 1942 года, арестованы.
Особый отдел НКВД обвинял Корнилова не столько за бездеятельность во время нахождения во вражеском тылу, сколько за то, что он не знал людей своего отряда, что среди его партизан было много дезертиров,
Многие ржевские партизаны - М. М. Ромашов, Ф. Ф. Пахомычев, И. А. Макшинский, М. Ф. Веселов, А. П. Хренов, Н. К. Шевелева, В. В. Зуев, М. И. Филиппов, Б. М. Филиппов, И. А. Андреев, А. В. Лебедев, С. И. Богданов, В. Е. Елисеев, В. Е. Косарев и другие - были награждены боевыми орденами и медалями.

  ПОДПОЛЬЩИКИ

В оккупированном Ржеве нашлись патриоты, вступившие в неравную борьбу с врагом. В небольшом прифронтовом городе, где численность германских войск иногда достигала 15 тысяч солдат и офицеров, где располагались штабы VI-го и XXIII-го армейских корпусов 9-й армии, где полевая жандармерия, тайная полевая полиция (ГФП), отдел по борьбе со шпионажем и саботажем (отдел 1 Ц) были беспощадны к любой форме сопротивления оккупантам, вести подпольную борьбу приходилось в неимоверно трудных условиях. Поэтому все патриоты трех небольших подпольных групп погибли весной, летом и осенью 1942 года. И все-таки оккупационные власти не смогли бы быстро раскрывать и расправляться с подпольными группами, если бы им не помогали предатели и провокаторы.
Сразу же после изгнания оккупантов стало известно о подпольной организации, руководимой А. П. Телешовым. В многотомной "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза" о ее деятельности говорится: "Ржевская подпольная комсомольская организация, руководимая А. П. Телешовым, добывала для Красной Армии очень важные сведения о противнике. Во время налетов Советской авиации подпольщики, подавая световые сигналы, указывали нашим летчикам важные вражеские объекты".
Командир группы Алексей Петрович Телешов родился в 1915 году в селе Берново Старицкого района, но когда его овдовевшая мать вышла замуж за ржевитянина Николая Еремеева, семья приехала в Ржев. Алексей после окончания железнодорожного училища работал осмотрщиком вагонов на станции Ржев-1, а в 1937 году был призван в армию.
В армии он окончил сначала полковую школу и служил механиком-водителем и командиром танка, а затем автомобильное училище и с мая 1941 года служил младшим воентехником в 230-м автотранспортном батальоне 126-й стрелковой дивизии. В боях под Великими Луками он был сильно контужен и, пролежав сутки в канаве, оказался в окружении. Ежеминутно подвергаясь смертельной опасности, Алексей уже в октябре в гражданской одежде пришел в оккупированный Ржев.
Большинство членов создавшейся подпольной группы жили рядом, в Захолынском микрорайоне, были знакомы по совместной учебе в железнодорожном училище или в аэроклубе. В подпольной группе были и 17-18-летние ржевские парни Михаил Персиянцев, Алексей Жильцов, Михаил Соколов, и уже много испытавшие в своей военной судьбе 26-27. летние: Владимир Некрасов, Константин Дмитриев, Борис Лузин и другие.
Помощником Телешова стал Александр Беляков. Он был моложе на семь лет, но судьбы их во многом схожи. Рано потеряв родителей, Александр до семи лет жил в деревне у бабушки, а затем его вместе с сестрой Тамарой взял в свою семью дядя - ржевитянин Михаил Александрович Беляков. В армии Александр окончил военное училище, получил звание лейтенанта. Попав 10 октября 1941 года в плен, он несколько раз попытался бежать. Только четвертая попытка побега из Дорогобужского лагеря военнопленных оказалась удачной. С огромными трудностями он добрался до Ржева.
Подпольщики прежде всего занялись сбором сведений о противнике. Возможности для ведения успешной визуальной разведки у них были: Телешов ранее служил в развод батальоне, а Новоженов, Персиянцев, Лузин, Перепчукова обучались в разведотделах. У Телешева хранилась схема города с отметками расположения складов, штабов, комендатуры и других военных объектов немцев. Имеются данные, хотя и не подтвержденные документально, что подпольщикам удавалось переходить линию фронта, передавать сведения о противнике особым отделам НКВД и возвращаться назад.
Никто из подпольщиков под разными предлогами не ходил на работу по нарядам квартальных старост. Они вредили немцам всем, чем могли: вырезали телефонный кабель, портили автомобили, расклеивали листовки, сожгли биржу труда с документами, продовольственный склад. Особенно большое значение для советской авиации имели световые сигналы, которыми подпольщики указывали вражеские объекты: склады с боеприпасами, штабы, дальнобойные артиллерийские установки.
Когда в первых числах января 1942 года немцы в панике бежали из Ржева, подпольщики взломали немецкие военные склады с оружием и продовольствием. Из склада на улице Урицкого они взяли четыре станковых пулемета, несколько автоматов, винтовок и два ящика с патронами. Оружие спрятали на чердаке двухэтажного дома на улице Карла Маркса. Один пулемет Телешов спрятал в пустующем доме рядом с домом отчима. В эти же дни Новоженов выкрал из немецкой комендатуры 300 бланков паспортов, которые позднее через врача Г. И. Земскова передавались в концлагерь для советских разведчиц.
В декабре 1941 года из деревни вернулся с семьей отчим Алексея Телешева Николай Еремеев. Он и до войны упрекал жену за то, что ее дети его объедают. Будучи неплохим хозяином, он имел тяжелый характер, всегда был чем-то недоволен, любил выпить. Вернувшись в Ржев, Еремеев сразу же стал проявлять недовольство тем, что Алексей не ходит на работу и не получает пайка, что с ним проживает Владимир Новоженов. Он стал открыто грозить, что если Новоженов не уйдет, то он расскажет о них немцам. Новоженов вынужден был переселиться к Владимиру Некрасову.
Имеются разные предположения о том, как немцам стало известно о подпольной группе Телешова: есть сообщения о выдаче группы двумя девушками; в немецких документах говорилось, что подпольщиков обнаружил переводчик комендатуры Котц; не вызывает сомнения и предательство Николая Еремеева.
Еремеев рассказал о группе Телешова квартальному старосте Долгополову. 26 марта 1942 года он был вызван к начальнику 2-го полицейского участка, там и назвал всех известных ему участников подполья, по его словам, готовившихся поддержать наступление Красной Армии. В этот же день Алексей Телешов был арестован.
На следующий день с утра начались аресты остальных участников подполья. Еремеев водил по домам большую группу немцев и переводчика.
Арестованных на автомашине под конвоем жандармов привезли в ржевскую тюрьму и разместили по камерам на третьем этаже. В одну камеру вместе с Жильцовым и Беляковым посадили и Еремеева.
На допросе Еремеев, всхлипывая, назвал участников подполья, подтвердил, что Алексей Телешов - командир Красной Армии, что именно он организовал партизанский отряд и руководил им. Еремеева посадили в отдельную камеру, вызвали на допрос Новоженова, а через три дня, после того как он подписал согласие о сотрудничестве с немцами, освободили.
Большинство арестованных вели себя на допросах стойко. Но пытки палачей были настолько мучительными, что некоторые подпольщики, прежде всего, Беляков, Латышев, Львова, вынуждены были давать показания. Только Алексей Телешов, Владимир Новоженов, Михаил Персиянцев и Алексей Жильцов, несмотря на избиения и пытки, отрицали все, в чем их обвиняли.
В сообщении контрразведки 6-го армейского корпуса в отдел по борьбе со шпионажем и саботажем штаба 9-й армии от 30 марта 1942 года говорилось, что переводчик Котц внедрился в шпионскую организацию красных в Ржеве и выяснил следующее: "Под руководством бывшего старшего лейтенанта технических войск Телешова и бывшего лейтенанта Белякова, которые с конца октября находились в Ржеве, образована банда, цель которой состояла в проведении шпионской деятельности, и с наступлением весны которая планировала перейти в сельскую местность, как партизанская группа. Первоначально им недоставало оружия. Некоторые ружья и автоматы были взяты на вооружение еще во время расквартирования немецких войск. Связь с большевиками они поддерживали с помощью доверенных лиц, которые в трудно доступных местах пересекали линию фронта. В этих целях использовались и женщины, из которых все должны быть расстреляны..."
Утром 31 марта 1942 года по требованию квартальных старост на Советскую площадь пришли жители города. Недалеко от разрушенного памятника Ленину была сооружена виселица. В 11 часов под конвоем 3-х немецких офицеров и 33-х рядовых солдат привели приговоренных к казни Алексея Телешева, Владимира Новоженова и Александра Белякова. У Белякова на руке была вырезана звезда. Немецкий офицер через рупор объявил о поимке партизан, назвал их имена и прочитал приговор. Народ плакал. Первым повесили Алексея Телешова, затем Владимира Новоженова. Александр Беляков руками пытался освободиться от петли и кричал, что таких, как они, много и всех не перевешают. Немец прикладом автомата ударил его по рукам, и он повис. Тела повешенных не разрешали снимать три дня; затем их бросили в подвал разрушенного дома.
В 1963 году героев-подпольщиков перезахоронили у обелиска Победы на Соборной горе. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года Алексей Петрович Телешов награжден орденом Отечественной войны I степени, Владимир Иванович Новоженов и Александр Васильевич Беляков - орденами Отечественной войны II степени посмертно. Их именами названы улицы Ржева.
Девять подпольщиков - Михаил Соколов, Константин Дмитриев, Алексей Жильцов, Василий Морозов, Владимир Некрасов, Михаил Персиянцев, Кузьма Латышев, Борис Лузин и Татьяна Львова - были расстреляны. Место их захоронения неизвестно. Позднее немцы расстреляли еще несколько человек - мужчин и женщин.
Николая Еремеева судили в Ржеве в 1946 году и, как изменника, при единодушном одобрении переживших оккупацию, приговорили к расстрелу.
В апреле 1942 года в отчете немецкой контрразведки сообщалось: "После разоблачения шпионско-диверсионной группы в Ржеве и казни 12 ее участников, о чем информировалось местное население, в Ржеве наступила спокойная обстановка. Розыск большевистских активистов будет продолжен с помощью ГФП-580, комиссара Грюнберга, которому приданы переводчики доктор Котц и Мейер. У них на связи находятся 6-8 доверенных лиц из различных слоев населения".
Прошло ровно два месяца после казни подпольщиков группы Телешова, и 1 июня 1942 года на улицах Ржева вновь появились плакаты с объявлением: "Уличенные в саботаже и шпионаже, бывший красноармеец Игорь Савков из Москвы и его соучастники Эдуард Соловьев из Ржева, Николай Лошаков из Ржева, Василий Шитиков из Ржева сегодня расстреляны".
Руководитель этой группы патриотов Игорь Владимирович Савков -это и был для немцев переводчик 580-й группы тайной полевой полиции, якобы, поволжский немец Мейер. В группе могло насчитываться до 15 человек молодежи.
В октябре, оказавшись в окружении под Вязьмой, Савков больным попадает в плен. В феврале 1942 года западнее Ржева у деревни Ладыгино он попытался перейти линию фронта, но был задержан немцами и доставлен в отдел по борьбе со шпионажем. Здесь он, в совершенстве владея немецким языком, выдал себя за поволжского немца Альбрехта Мейера и выразил готовность работать на благо немецкой армии. Вскоре его взяли в наружную службу тайной полевой полиции переводчиком.
Ядро группы составляли, кроме Савкова, комсомольцы: шестнадцатилетний Николай Лошаков и девятнадцатилетний Эдуард Соловьев и Василий Шитиков, работавший до войны заведующим складом на базе номер 40; попав в плен, он бежал из лагеря военнопленных в Вязьме.
Время деятельности группы Савкова невелико, но подпольщики успели нанести оккупантам значительный урон: собирали и передавали за линию фронта данные о немецких силах в Ржеве, подорвали продовольственный склад около пивзавода, подожгли цистерны с бензином в районе современной химчистки, готовились перейти линию фронта,
По немецким данным о группе сообщила работавшая в аптеке русская женщина-агент. По совету аптекаря Райбелинга она заполучила копии зарисовок и пистолет переводчика Мейера-Савкова.
Савкову удалось бежать из-под ареста, но 27 мая он был задержан недалеко от линии фронта солдатом Шинцем, получившим за бдительность 100 рейхсмарок и особый отпуск.
Савкова расстреляли 1 июня 1942 года в тюрьме, а Шитикова, Соловьева и Лошакова связали друг с другом одной веревкой и повели в сторону Казанского кладбища. Они шли по улице Калинина и пели песню, в которой были слова о Родине и о Сталине. Один из немецких конвоиров тоже что-то мурлыкал себе под нос. На станции Мелихово их расстреляли. После освобождения Ржева патриотов перезахоронили на Смоленском кладбище.
Карательные органы немцев, опираясь на предателей и провокаторов, в конце 1942 года уничтожили еще одну группу патриотов. В отчете немецкой комендатуры говорилось: "В ноябре и декабре 1942 года в Ржеве было привлечено к сотрудничеству с "СД" три агента. Им удалось выявить ряд лиц, пользовавшихся фальшивыми паспортами и готовившихся оказать помощь беглым пленным. Среди них одна женщина, которая изготовила план расположения огневых точек. Эти же агенты позже использовались в проверке подозреваемых и обвиняемых лиц, в том числе подающих световые сигналы для наведения вражеской авиации".
Группу подпольщиков, в которую входило около 10 человек, возглавил кадровый офицер Красной Армии, уроженец Кронштадта, участник гражданской войны, работавший с 1922 года по 1929 год в коммунальном отделе Ржева, Иоиль Александрович Жижилкин. С 1929 года до Великой Отечественной войны он служил в Красной Армии, где прошел путь от рядового до помощника командира полка по материальному обеспечению. В конце января 1942 года он в летнем обмундировании, больной, с обмороженными ногами явился в Ржев. Его с трудом узнали жена и дети. Три холодных месяца он вынужден был скрываться на чердаке дома, а, оправившись, стал присматриваться к соседям и приходившим в дом людям. Первым он привлек к подпольной работе соседа по дому 18-летнего Бориса Ловягина, работавшего в похоронной команде и заявлявшего, что целая группа ведет подготовку к переходу линии фронта.
В группу были вовлечены машинист Константин Гончуков, ржевитянин Петр Терентьев, уроженец деревни Быхова Слобода Иван Кротов. Фамилии остальных неизвестны. Только Ивану Кротову удалось избежать ареста. После освобождения Ржева он был мобилизован в армию и погиб на фронте.
О группе Жижилкина немцы узнали через агентов-провокаторов Уварова и Баранова, которые вошли в доверие к Борису Ловягину, выдав себя за переброшенных в Ржев с заданием разведчиков Красной Армии. Ловягин сообщил им о руководителе подпольной группы майоре Жижилкине. В это время Жижилкин вместе с 16-летним сыном Юрием по доносу старосты улицы Михаила Балобанова был помещен в рабочий лагерь на улице Декабристов. Немцы направили в этот лагерь под видом рабочего своего агента Боголюбова, который сумел войти в доверие к Жижилкину, и тот написал своей жене Анне записку: "Предъявитель сей записки является нашим человеком. Если имеется возможность, то нужно будет его устроить у себя на квартире на несколько дней и познакомить с Костей". Боголюбов, посетив несколько раз Анну Жижилкину, познакомился у нее с Константином Гончуковым. Но Гончуков, не доверяя Боголюбову, ничего ему не сказал. Тогда немцы направили ночью к Жижилкиной агентов Уварова и Баранова, якобы советских разведчиков. Боголюбов познакомил их с Гончуковым, который согласился на переход линии фронта. По просьбе провокаторов Анна Жижилкина сшила маскхалаты. Во время их одевания у Казанского кладбища Константин Гончуков и Петр Терентьев были арестованы, после допросов и пыток расстреляны. Не дал показаний и был расстрелян и Борис Ловягин.
Целую неделю допрашивали и пытали Анну Жижилкину, устраивали ей очную ставку с агентом Боголюбовым, показывали ей карту, которую она передала "советскому разведчику Яковлеву", В лагере Жижилкин заболел сыпным тифом и умер в заразном бараке.
Трупы Анны Жижилкиной и Константина Гончукова были обнаружены после освобождения Ржева в воронке от снаряда во дворе комендатуры с еще восемью до неузнаваемости изуродованными трупами. На лбу Жижилкиной Анны была вырезана звезда, руки были обожжены. У Константина Гончукова были отрезаны уши и содрана кожа с рук.
Агенты-провокаторы Боголюбов, Баранов и Уваров, переводчики и по совместительству провокаторы и изуверы-палачи украинец Николай Сукач и немец из Омской области Яков Симон, выдавая себя за советских разведчиков, предали еще многих патриотически настроенных ржевитян и разведчиков Красной Армии, не входивших ни в одну подпольную группу.

  РЖЕВСКАЯ БИТВА 1941 - 1943 ГОДОВ

Ржеву выпала особая доля в Великой Отечественной войне: город семнадцать месяцев не только находился в фашистской оккупации, но длительное время был городом-фронтом.
Все выжившие в боях под Ржевом подчеркивают, что за всю войну они не знали сражений, равных этим по ожесточенности. Летом и осенью 1942 года земля под Ржевом стонала от поступи сотен танков, от разрывов бомб, снарядов и мин, а в малых реках текла красная от человеческой крови вода, целые поля были покрыты трупами, в ряде мест в несколько слоев.
Горькая и суровая правда о жестоких боях под Ржевом, называемых "боями местного значения", долго не находила достойного места ни в публицистике, ни в художественной литературе. Только фронтовые поэты Алексей Сурков, Сергей Островой, Сибгат Хаким, Виктор Тарбеев и, прежде всего, Александр Твардовский в своем бессмертном стихотворении "Я убит подо Ржевом" не могли обойти эту печальную тему.
Сорок две братские могилы находятся на территории Ржева и района, По данным Ржевского военкомата в них покоится прах воинов более ста сорока стрелковых дивизий, пятидесяти отдельных стрелковых бригад, пятидесяти танковых бригад. Бои на так называемом Ржевском выступе захватили территорию нескольких соседних районов Калининской и Смоленской областей. По опубликованным данным архива вооруженных сил только в трех наступательных операциях на этом выступе общие потери нашей армии составили более 1 миллиона 100 тысяч солдат и офицеров.
14-месячные кровопролитные сражения, в которых принимали участие армии нескольких фронтов, имели огромное стратегическое значение в первый период Великой Отечественной войны. Это подчеркивалось в приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина к 25-й годовщине Красной Армии и Военно-Морского флота 23 февраля 1943 года: "Навсегда сохранит наш народ память о героической обороне Севастополя и Одессы, об упорных боях под Москвой и в предгорьях Кавказа, в районе Ржева и под Ленинградом, о величайшем в истории войн сражении у стен Сталинграда ".
В книге дважды Героя Советского Союза генерала армии Д. Д. Лелюшенко " Москва-Сталинград-Берлин-Прага" из почти четырехсот страниц текста боям под Ржевом посвящено всего полстраницы, а если точнее, только 23 строки, А ведь автор мемуаров почти год командовал той самой 30-й армией, которая вела бои непосредственно под стенами Ржева с января 1942 до его освобождения 3 марта 1943 года.
Немецкое командование в своих стратегических планах придавало Ржевско-Вяземскому плацдарму огромное, а не "местное" значение. Об атом свидетельствует даже название книги немецкого генерала, бывшего командира 6-й пехотной дивизии Хорста Гроссманна о боях на Ржевском выступе: "Ржев - краеугольный камень Восточного фронта". Германское командование и лично Гитлер неоднократно требовали от своих войск удерживать Ржев любой ценой. В 1942 году у нас еще не хватало сил, особенно военной техники, боеприпасов, а советские военачальники еще только приобретали опыт проведения крупных наступательных операций. Две наступательные операции - в начале и в конце 1942 года - с целью ликвидации Ржевского плацдарма противника, закончились окружением значительной части наших войск.
Ржев был захвачен немецко-фашистскими оккупантами на 115-й день войны в ходе их "генерального" наступления на Москву под кодовым названием "Тайфун". Этим зловещим словом фашистские главари подчеркивали стремительный характер завершающей, как они полагали, операции "молниеносной войны".
Осенние дни 1941 года были самыми грозными в ходе всей Великой Отечественной войны. Наступавшая на Москву группа армий "Центр" превосходила противостоящие войска трех наших фронтов по численности войск и вооружений в полтора-два раза. 30 сентября 1941 года немецко-фашистские войска прорвали оборону Брянского фронта, а 2 октября нанесли мощный удар по войскам Западного и Резервного фронтов, окружив к 7 октября западнее Вязьмы 19-ю, 20-ю, 24-ю и 32-ю армии. В это время 22-я, 29-я и 31-я армии с боями отходили к рубежу Осташков-Селижарово-Молодой Туд-Сычевка. На этом рубеже в течение нескольких месяцев создавалась оборонительная полоса. Ее строительством руководил штаб 31-й армии, размещавшийся с конца июля 1941 года в Ржеве. Но угроза окружения вынуждала оставить и этот рубеж.
До октября Ржев от фашистской авиации пострадал незначительно. С началом наступления фашистов на Москву город подвергался почти непрерывной бомбардировке с воздуха: целыми днями и ночами фашистские стервятники кружили над городом, обрушивая на промышленные предприятия, железную дорогу и жилые кварталы фугасные и зажигательные бомбы. Пылали дома, гибли люди. Гитлеровцы, осуществляя свой план взятия Москвы "в клещи", бросили на северо-западное направление крупные силы.
10 октября решением Ставки Верховного Главнокомандования Западный и Резервный фронты были объединены в один Западный фронт, который возглавил отозванный Сталиным из Ленинграда Г. К. Жуков. Наши войска с боями отходили к Калинину и Можайской линии обороны, существовавшей только на военных картах. Западнее Ржева оборонялась 31-я армия. В районе Оленина гитлеровцев на четыре дня задержали воины 119-й стрелковой дивизии и артиллерийские части.
На 4 дня, с 7 по 10 октября, враг был задержан под Сычевкой. Сюда на машинах была переброшена оперативная группа войск под командованием генерала-майора В. С. Поленова, получившая приказ не допустить прорыва противника на Ржев и Волоколамск.
10 октября противник предпринял обход Сычевки с юго-запада. Отсюда на Зубцов двинулся 41-й немецкий моторизованный корпус в составе двух танковых и одной моторизованной дивизий.
11 октября части 41-го моторизованного корпуса врага заняли Зубцов и Погорелое Городище, 12 октября Лотошино и Старицу. Таким образом, передовые подразделения врага, минуя Ржев, выдвигались к Калинину.
13 октября на гражданский аэродром, за Шихиным, высадился немецкий десант. Десантники попытались через Галахово и Тимофеево прорваться на большак Ржев-Старица. Но наши войска в ожесточенном бою разбили этот десант.
В этот же день из района Селижарова в Ржев в штаб 29-й армии приехал заместитель Жукова генерал-полковник Конев. Было ясно, что главный удар на Калинин враг, обойдя Ржев с юго-востока, наносит через Зубцов и Старицу, а на рубеже Селижарово-Ржев пехотные дивизии 9-й и 16-й немецких армий наносили вспомогательный удар. В своих воспоминаниях Конев писал: "Я приказал 22-й армии организовать оборону на левом берегу Волги от Селижарова до Бахмутова, прикрывая Торжокское направление. 29-я армия в составе шести стрелковых дивизий, прикрыв Ржев и мосты через Волгу, должна была собрать основные силы в кулак, переправить их к Акишеву на правый берег Волги и нанести удар в тыл группировки противника, прорвавшейся к Калинину". И. С, Конев считал, что быстрое и четкое выполнение этого маневра могло бы остановить наступление врага на Калинин. Но командующий 29-й армией генерал-майор И. И. Масленников не только не выполнил приказа Конева, но и тайно обжаловал его Л. П. Берии. Об этом Конев узнал только в 1953 году, когда был председателем суда над Берией. В 5 часов вечера 13 октября передовые части немцев заняли село Даниловское под Калининым. В этот день воздушная разведка немцев обнаружила, что через мост в Ржеве переходят Волгу длинные колонны Красной Армии. Командование 206-й пехотной дивизии врага получило приказ перекрыть отход наших войск в Ржеве. Усиленный разведывательный отряд немцев еще затемно 14 октября подошел к Муравьеву, но наши части перешли в контратаку и отбросили его. Ожесточенные бои с подошедшими с запада двумя полками 206-й вражеской дивизии продолжались у станции Муравьево и деревни Толстиково до 15 октября.
14 октября соединения 41-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы противника, поддерживаемые авиацией, отбросив подразделения 5-й стрелковой дивизии, которая только что начала организовывать оборону у Мигалова, ворвались в правобережную часть Калинина. Этот день, 14 октября 1941 года, стал самым черным днем и в многовековой истории города Ржева. Наши войска вынуждены были уйти из Ржева. Они шли не на восток, а на северо-запад, в сторону Луковникова-Торжка.
Этот отход сопровождался ежедневными ожесточенными боями с вооруженным до зубов противником. Три дня, с 17 по 19 октября, сдерживала натиск врага на древнем Мологинском тракте, что ведет из Ржева в Торжок, сформированная в Омске 178-я стрелковая дивизия. В этих боях у деревень Кресты-Мологино-Аполево-Фролово сибирская дивизия потеряла более двух с половиной тысяч человек.
На мраморных плитах воздвигнутого в Мологине по инициативе омского рабочего Михаила Бородулина мемориала высечены некоторые имена погибших здесь героев: отца Михаила Бородулина - командира взвода 693-го полка младшего лейтенанта Ефима Бородулина; лейтенанта Юрия Барбмана, который в своем последнем бою подорвал первый вражеский танк гранатой, а вторым был задавлен сам; комбата 386-го полка лейтенанта Николая Каргачинского, (которому едва исполнилось 20 лет), но уже прославившегося уничтожением вражеского десанта на знаменитой Соловьевской переправе через Днепр под Смоленском... В начале войны ваши бойцы были вооружены в основном только винтовками.
С захватом немецко-фашистскими войсками Ржева и Калинина возникла угроза прорыва противника в этом районе растянутой обороны Западного фронта и удара на Москву с севера. В этой напряженной обстановке 19 октября Ставкой Верховного Главнокомандования был сформирован Калининский фронт, командующим которого был назначен генерал-полковник И. С. Конев. До 5 декабря войска Калининского фронта вели ожесточенные оборонительные бои.
В конце ноября - начале декабря немецко-фашистские армии приблизились к Москве на расстояние 25-30 километров. Они перерезали семь железных дорог из одиннадцати, которые связывали столицу со страной.
Но Москва выстояла. Контрудары, нанесенные 5-6 декабря 1941 года по главным группировкам врага севернее и южнее столицы, переросли в контрнаступление Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов. 16 декабря части 29-й и 31-й армий вошли в Калинин.
1 января 1942 года 247-я, 252-я и 375-я стрелковые дивизии освободили Старицу. Завязались бои на подступах к Ржеву.

  ПЕРВАЯ РЖЕВСКО-ВЯЗЕМСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
ОГНЕННЫЙ КОРИДОР

К началу января 1942 года в ходе контрнаступления Красной Армии враг был отброшен от столицы на 100-250 километров. Именно район в 20-30 километрах западнее Ржева, куда в начале января 1942 года выходили армии Калининского фронта, и находился в двухстах пятидесяти километрах от Москвы.
5 января 1942 года в Ставке Верховного Главнокомандования обсуждался проект плана общего наступления Красной Армии зимой 1942 года. Сталин считал, что наступил самый подходящий момент для перехода в общее наступление на всех основных направлениях - от Ладожского озера до Черного моря.
8 января 1942 года Калининский фронт начал Ржевско-Вяземскую операцию, являвшуюся частью общего наступления Красной Армии и продолжавшуюся до апреля 1942 года. Главная роль в этой операции отводилась Западному фронту, наступавшему силами девяти армий и двух кавалерийских корпусов и наносившему основной удар в районе Вязьмы. Главный удар по врагу западнее Ржева наносила 39-я армия под командованием генерал-майора И. И. Масленникова. Прибывший на командный пункт армии командующий Калининским фронтом Конев познакомил штаб армии с общим замыслом предстоящей операции, на местности уточнил участок прорыва.
Сосредоточившись на узком участке фронта, танки после кратковременной артиллерийской подготовки прорвали немецко-фашистскую оборону в 15-20 километрах западнее Ржева, в районе деревень Ножкино и Кокошкино, расположенных на левом и правом берегах Волги, которая в пределах Ржевского района быстро несет свои воды с запада на восток.
Полковник А. В. Егоров, в те дни командир танкового полка, входившего в состав 8-й танковой бригады под командованием П. А. Ротмистрова, так рассказывал о преодолении скованной льдом Волги в районе деревни Ножкино: "До Волги недалеко, но продвигаемся к ней все время под вражеским огнем. Выбравшись из снежных заносов, замечаем очертания деревни. Это Ножкино. За ней берег Волги. Ускоряем ход. Вперед вырвался КВ старшего лейтенанта Ляшенко. Он маневрирует и мчится прямо на огневую позицию противотанковой батареи. Немецкая пехота, рассыпавшись по лесу, отступает. По КВ почти в упор дважды ударила пушка. Каким-то чудом танк Ляшенко увернулся от этих снарядов и подмял под себя бившее по нему орудие. Подоспевшие за Ляшенко КВ завершили разгром гитлеровцев и ворвались в деревню.
...Вот он, наконец-то, берег Волги, великой русской реки! Мы снова вернулись к ней. Одно сознание этого прибавляет нам сил... В тот день мы форсировали Волгу, но дальше продвигались медленно. Немцы ежедневно, по нескольку раз переходили в яростные контратаки, стремясь закрыть образовавшуюся брешь в своей обороне и не допустить прорыва наших танков в обход Ржева с северо-запада",
Но враг не смог сдержать натиска наших частей. Стрелковые дивизии 39-й армии с тяжелыми боями устремились на юг, в район Сычевки, и уже в середине января, продвинувшись на 50-60 километров, подходили к ней с запада.
Но взять Сычевку, снабженческий и транспортный центр немцев на железной дороге Ржев-Вязьма, не удалось. В районе станции Осуга и южнее дорогу обороняли группа генерала Донгаузера, отозванная с востока 86-я дивизия, зенитный полк с бронепоездом. Подорванные нашими передовыми подразделениями рельсовые пути немецкие саперы быстро восстанавливали. Дивизия СС "Рейх" и спешно переброшенная из-под Погорелого Городища 1-я танковая дивизия в ожесточенных боях смогли отбросить вышедшие к железнодорожному вокзалу Сычевки дивизии 39-й армии.
В прорыв в 8 километрах северо-западнее Ржева шириной до 10-15 километров 12 января были введены 11-й кавалерийский корпус под командованием полковника С. В. Соколова и 29-я армия генерал-майора В. И. Швецова. Перед 29-й армией ставилась задача расширить плацдарм западнее Ржева, удерживать фланги в месте прорыва вражеской обороны и дивизиями левого фланга совместно с 31-й армией овладеть Ржевом.
Если бы дивизии 39-й армии и кавалерийский корпус наступали в первых числах января непосредственно на Ржев, то город, в котором стояли только немецкие тыловые части и обозы, был бы освобожден и без значительных разрушений. В эти дни немецкие войска в панике бежали из Ржева и ржевских деревень Галахово, Полунино, Тимофеево и других. Об этом бегстве вынужден был упомянуть в своей книге генерал X. Гроссманн: "Машины и сани нагружены. Каждый стремится убежать так быстро, как может. Но с почти голодными и загнанными лошадьми, по глубокому снегу можно двигаться только шагом".
Командование 9-й немецкой армии, использовав медленное продвижение наших армий на город, спешно создавало в 8-10 километрах к западу и северо-западу от Ржева оборонительные рубежи. Командир артиллерии 122-й пехотной дивизии генерал Линдинг подчинил себе все тыловые снабженческие и строительные части, а также переброшенные по воздуху маршевые батальоны и поднятые по тревоге восточное Ржева резервы VI корпуса. Немцы, стремясь закрыть брешь, перешли в наступление на подходившие к Волге части 29-й армии не только с востока. С запада, пока безуспешно, пыталась прорваться к Волге кавалерийская бригада СС "Фегеляйн".
Велика была радость жителей освобожденных деревень, переживших ужасы трехмесячной фашистской оккупации. Ржевитянин Геннадий Михайлович Бойцов, которому в мае 1942 года исполнилось 13 лет, живший тогда с матерью, дедом и 15-летним братом в деревне Филково, располагавшейся недалеко от Павлюков, Пятницкого, Макарова, Крутиков, вспоминает, как жители этих деревень получили первую весточку от родной армии: в начале января прилетел "кукурузник" и сбросил листовки. Из текста листовки навсегда запомнились такие строчки: "Затирайте пиво, квас - в Рождество будем у вас". Всколыхнулись, заволновались деревни; надежды жителей на скорое освобождение после Рождества сменились сомнениями. Они увидели красноармейцев с красными звездочками на шапках вечером 9 января.
По деревне шли наши лыжники, позднее прошли подводы с пулеметами. А потом потянулась артиллерия. Зима 1941-1942 года выдалась на редкость снежной и морозной. Лошади с трудом, выбиваясь из сил, тянули тяжелые орудия.
С востока началось наступление немецкой группы "Сычевка" на Осуйское, и в деревнях появились первые раненые красноармейцы. Вскоре всю деревню заняла кавалерия. Конники, хорошо вооруженные, в новых полушубках, в валенках, уверенно говорили жителям, что немцев теперь бояться не стоит. К сожалению, оптимизм кавалеристов не оправдался.
11-й кавалерийский корпус продвинулся на 110 километров к югу и, перерезав 29 января Минское шоссе, выходил к Вязьме. Ему оставалось преодолеть несколько километров, чтобы соединиться с наступавшим с востока 1-м гвардейским кавалерийским корпусом генерала П. А. Белова. Из-за отсутствия тяжелых танков и артиллерии сделать этого не удалось. Дивизии левого крыла 29-й армии с 12 января вели наступление на Ржев с запада и юго-запада.
До 19 января 174-я, 246-я и 252-я стрелковые дивизии пытались прорваться к Ржеву через деревни, расположенные на левом и правом берегах Волги: Лазарево, Митьково, Спас-Митьково, Редькино, Бурмусово. Хорошево. Но выйти к Ржеву, наступая вдоль Волги под сильным артиллерийским огнем, ударами с воздуха, отражая многочисленные контратаки пехоты и танков врага, нашим дивизиям не удалось. Об ожесточенном сопротивлении немцев свидетельствуют трехдневные бои 908-го стрелкового полка 246-й дивизии за овладение деревней Нечаево. Улица деревни была буквально завалена трупами, но немцы удерживали этот пункт, не отступая даже в рукопашных схватках. Потери полка были огромны. 17 января погиб и командир полка майор В. С. Перевозников.
185-я стрелковая дивизия под командованием подполковника С. Г. Поплавского вела бои за деревню Толстиково, от которой до Ржева оставалось десять километров. Слева от нее наступала 183-я дивизия генерал-майора К. В. Комиссарова на деревни Перхурово и Шунино с тем, чтобы прорваться к Ржеву через Муравьево, которое находится в пяти километрах западнее Ржева. Справа наступала 381-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Б. С. Маслова. В ожесточенных боях 17-20 января деревни Толстиково, Перхурово, Шунино, Муравьево и другие несколько раз переходили из рук в руки. Наступление частей 29-й армии проводилось чаще всего без поддержки танков и авиации, в неимоверно трудных условиях: глубокий снег, мороз, доходивший до 25-30 градусов, невозможность обогреться и обсушить обмундирование. Подвоз боеприпасов, продовольствия и медикаментов со складов, находившихся в десятках километров севернее, не обеспечивал нужд армии. Между ослабленными в боях дивизиями и даже полками образовались разрывы, сплошной линии фронта не было, боевые действия велись вдоль дорог и вокруг деревень. В середине января установились ясные морозные дни и ночи, и вражеская авиация почти беспрерывно бомбила и обстреливала наши части. Не удавалось расширить коридор прорыва. Эту горловину в районе деревень Ножкино и Кокошкино окрестили "огненным коридором".

  В ОКРУЖЕНИИ

22 января 1942 года гитлеровцы начали осуществление разработанного главнокомандующим 9-й армией генерал-полковником Вальтером Моделем плана по окружению прорвавшихся западнее Ржева частей Красной Армии. Вдоль обоих берегов Волги навстречу друг другу - с запада, со стороны Молодого Туда, и с востока, от Ржева, - перешли в наступление мощные немецкие группировки. От Ржева наступали части VI-го корпуса: группа генерала Линдига и группа "Центр тяжести" генерала Рекке. Навстречу им пробивались 206-я пехотная дивизия и кавалерийская бригада СС "Фегеляйн". Наступление немцев поддерживалось танками, самоходными орудиями, дальнобойной и противотанковой артиллерией, а также авиацией VIII-го летного корпуса.
Наше командование недооценило силы противника и переоценило свои. Немцы прорвались на участке обороны 246-й дивизии, стрелковые подразделения которой после передачи из 29-й армии в состав 39-й армии 252-й дивизии оказались растянутыми по обеим берегам Волги.
Немецкая группа "Центр тяжести", заняв в ходе ожесточенных, часто рукопашных, боев деревни Клушино, Бургово, Рязанцево, Жуково, Ножкино, Кокошкино и другие, уже к вечеру 22 января вышла к высоте при впадении реки Сишка в Волгу. 23 января восточная и западная группы немцев продолжали теснить наши части и в 12 часов 45 минут добились своей цели - встретились у деревни Соломино, севернее дороги Ржев-Молодой Туд. Значительные силы Калининского фронта - 29-я, 39-я армии и 11-й кавалерийский корпус - оказались в полуокружении к западу и юго-западу от Ржева и Сычевки.
Командующему ВВС Калининского фронта генералу Руденко было поручено организовать доставку по воздуху окруженным армиям оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия. Полеты осуществлялись с аэродрома Мигалово из-под Калинина. Но фронт ощущал нехватку самолетов: к концу января 1942 года на всем Калининском фронте насчитывалось только 96 исправных самолетов семи различных типов. Очень часто продукты и боеприпасы, сбрасываемые нашими самолетами, попадали на территорию, занятую фашистами, и наоборот. Однажды целый отряд транспортных самолетов, который сбрасывал провиант, промахнулся, и весь груз сбросил немцам. Генерал Масленников, видя это, дал отчаянную радиотелеграмму: "Мы подыхаем с голоду, а вы кормите немцев!" Радиограмма попала к Сталину. Сталин вызвал начальника Генерального штаба Василевского и командующего авиацией Жигарева и был во время разговора настолько вне себя, что Василевский боялся, что он своими руками расстреляет Жигарева тут же, у себя в кабинете.
В первых числах февраля расход боеприпасов сократился в 29-й армии до одного-двух снарядов в день на орудие, до двух-трех мин на миномет. Для деблокации окруженных командующий фронтом И. С. Конев приказал перебросить в район Ржева 30-ю армию под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко. Наступление перебрасываемых из района армии Погорелое Городище ослабленных предыдущими боями дивизий 30-й армии, начатое 26 января, проходило в тяжелейших условиях. Мало было танков, почти отсутствовало авиационное прикрытие наземных войск. В ходе ожесточенных боев десятки деревень по обоим берегам Волги: Клепенино, Соломино, Лебзино, Усово, Петелино, Нелюбино, Ножкино, Кокошкино и другие были стерты с лица земли.
Наступление наших стрелковых частей проводилось, главным образом, ночами, так как днем немецкая авиация усиленно бомбила и обстреливала передний край. Каждый метр продвижения вперед достигался дорогой ценой. В ряде мест дивизиям 30-й армии до окруженных оставалось преодолеть каких-нибудь четыре-пять километров. Разведчикам 359-й стрелковой дивизии, наступавшей в районе деревень Соломино и Лебзино, удалось проникнуть в расположение 29-й армии и ночью вывезти на подводах более тысячи раненых бойцов и командиров. Но пробиться через узкий вражеский коридор на соединение с 29-й армией дивизии 30-й армии так и не смогли.
В феврале 1942 года переводчица 30-й армии Е. М. Коган (в будущем - писательница Елена Ржевская) переводила захваченный у фашистов приказ Гитлера; "Штаб дивизии. 2.02.1942 г. Секретно. Немедленно сообщить в части. Приказ фюрера. Солдаты 9-й армии! Брешь на вашем участке фронта северо-западнее Ржева закрыта. В связи с этим прорвавшийся в этом направлении противник отрезан от своих тыловых коммуникаций. Если вы в последующие дни будете так же выполнять свой долг, то будет уничтожено много русских дивизий... Адольф Гитлер".
Немецко-фашистские войска постепенно сжимали кольцо окружения. Кавалерийская бригада СС "Фегеляйн" и группа фон Ресфельда наступали на Чертолино, группа Линдига - на Мончалово, 246-я пехотная дивизия наступала с запада, а 46-й танковый корпус - с востока.
Измотанные непрерывными боями, понесшие невосполнимые потери, окруженные части создавали круговую оборону в Мончаловских лесах. Все командиры штабов, специальных и тыловых подразделений, кто не был там крайне необходим, были переведены в пехоту. Необходимо было беречь боеприпасы, не было горючего для машин и тягачей. Воины голодали, Если в конце января бойцы получали раз в сутки горячую пищу, то с начала февраля все довольствовались только горячим хвойным отваром и конским мясом. Местное население делилось с бойцами своими скудными запасами продовольствия: картофелем, солью, льняным семенем.
В начале февраля 39-я армия, оттесненная от Сычевки на запад 6-й танковой дивизией генерала Рауса, прорвала узкий проход в сторону станции Нелидово, где сражалась 22-я армия. В это время противник начал со стороны станции Осуга массированное наступление в стык 29-й и 39-й армий. 5 февраля пехота, кавалерия и танки врага при поддержке авиации прошли тараном через деревни Ботвилово, Миронове, Корытово, Ступино и другие. У Чертолина встретились 1-я танковая дивизия и шедшая ей навстречу кавалерийская бригада СС "Фегеляйн" и этим отрезали 29-го армию от южного соседа - 39-й армии. 29-я армия оказалась в полном окружении западнее Ржева в Мончаловских лесах на территории, примерно, 20 на 10 километров.
Завершив окружение 29-й армии, противник немедленно приступил к ее расчленению и уничтожению по частям. Днем и ночью со всех направлений фашисты обстреливали, бомбили, атаковали нашу оборону. 9 февраля наши окруженные дивизии вынуждены были отступить к востоку перед превосходящими силами врага. 26-го февраля беспримерный подвиг совершила группа из 19 бойцов 2-го батальона 940-го полка 262-й стрелковой дивизии 39-й армии. Все 19 бойцов во главе с политруком Григорием Яковлевичем Моисеенко погибли, но до вечера задержали врага у небольшой деревни Корытце-Полуденное. Немцы ходили в атаку и редкой цепью, и в психическую, обстреливали эту горстку бойцов из орудий, четырежды сбрасывали на храбрецов бомбы. Герой Советского Союза Г. Я. Моисеенко и его боевые друзья похоронены в братской могиле в деревне Пятницкое.
Фронт обороны каждой окруженной дивизии с каждым днем продолжал сужаться. Велики были потери от постоянных бомбежек. Массированные валеты вражеской авиации вынудили перевести из деревень в леса штабы и раненых. Обороняться становилось труднее с каждым часом. Авиация фронта не могла оказать существенной помощи окруженным.
10 февраля над нашими позициями в районе деревень Соломино, Пайково патрулировало звено истребителей 180-го истребительного авиационного полка, возглавляемое Героем Советского Союза лейтенантом Сергеем Васильевичем Макаровым. До февраля Макаров сделал 260 боевых вылетов, участвовал в 35 воздушных боях, лично сбил 10 вражеских самолетов и 13 в группе с товарищами. Когда звено Макарова уже взяло курс на свой аэродром, над деревней Воскресенское появилось 12 немецких бомбардировщиков.
В неравном бою Макаров сбил двух "мессеров", но и его самолет был прошит пулями вражеских самолетов и, объятый пламенем, упал за деревней Воскресенское. Уроженец Вяземского района Смоленской области С. В. Макаров похоронен в братской могиле в ржевской деревне Бахмутово.
В середине февраля штаб 29-й армии получил по рации запрос И. В. Сталина: "Что надо, чтобы вы продержались двое суток?" Командарм В. И. Швецов ответил, что двое суток можно продержаться при условии поддержки с воздуха.
Cразу же военный совет армии разослал в дивизии директиву, в которой говорилось: "О нашем положении стало известно товарищу Сталину. И. В. Сталин запросил: сумеем ли мы продержаться. Продовольствие к боеприпасы сбросят с транспортных самолетов. Как видите. Главнокомандование Красной Армии, лично товарищ Сталин считают очень важным обороняемый нами район и принимают меры по оказанию нам помощи".
Для оказания помощи окруженной 29-й армии было решено десантировать в удерживаемый ею район парашютно-десантный батальон 204-й воздушно-десантной бригады, возглавляемый старшим лейтенантом П. Л. Белоцерковским. Выброска батальона в составе пятисот человек производилась одиночными тяжелыми транспортными самолетами двумя рейсами в ночь с 16 на 17 февраля в район деревни Окороково. Самолеты поднимались с аэродрома Люберцы под Москвой и отыскивали западнее Ржева район выброски десанта, ориентируясь по примитивным сигналам из костров, образующих треугольник и четырехугольник. Но отыскать ограниченный район выброски десанта оказалось делом настолько сложным, что некоторые экипажи не выполнили задания: около ста десантников было возвращено на аэродром.
В момент выброски десанта группы вражеских автоматчиков при поддержке одиннадцати танков с трех сторон - от Старцева, Ступина и Горенок - прорвались к деревне Окороково, Десантники должны были вступить в бой в буквальном смысле слова прямо с неба. С наступлением рассвета, не прекращая боя, десантники подбирали грузовые контейнеры, мешки с продовольствием и патронами и делились ими с бойцами окруженных частей. Однако не менее половины всего сброшенного попало в расположение немцев, так как часть района выброски у Окороково оказалась в их руках.

  НА ПРОРЫВ

Решение о выходе войск 29-й армии из окружения в юго-западном направлении, в расположение 39-й армии, было принято на Военном совете армии, где присутствовали все командиры и комиссары дивизий. Из Ерзовского леса, минуя Мончалово, разрозненные части дивизий стягивались в леса вблизи деревни Окороково, в 15 километрах западнее Ржева. Наиболее боеспособные части и подразделения занимали круговую оборону, обеспечивая основным силам выход из окружения. Бешеные атаки гитлеровцев часто отбивались штыковыми контратаками. 18 февраля фашисты особенно ожесточенно в течение всего дня обстреливали артиллерийским и минометным огнем леса и кустарники, в которых сосредоточились основные силы окруженных. Остатки армии, разрезанные на несколько частей, к 18 февраля удерживали лишь около 12 квадратных километров территории. Гитлеровская авиация 20-30 самолетами беспрерывно бомбила всю окруженную территорию. Как вспоминают выжившие, это был "кромешный ад". Потери были огромны. Так, 15 бомбардировщиков обрушили бомбы на деревню Быково, в которой все дома до отказа были забиты ранеными и обмороженными. После бомбежки от деревни остались только дымящие головешки, хоронить было некого.
В первом эшелоне выходивших из окружения двигались штаб армии, 185-я и 381-я стрелковые дивизии и 510-й гаубичный артиллерийский полк. Десантники прикрывали тыл и фланги отходящих к югу соединений. Пошли глубокой ночью, бойцы вязли в снегу по пояс. Подводы с ранеными находились посередине колонны. Голодные кони с великим трудом тащили перегруженные сани. Сбив немецкие пикеты, перешли дорогу Ступино-Афанасово. На рассвете налетела авиация. Когда переходили по возвышенности дорогу Афанасово-Дворково, внезапно справа и слева раздались выстрелы; танки вышли из деревень навстречу друг другу и начали бить из пушек и минометов. Треть колонны успела втянуться в лес. Основная часть, вытянувшись вдоль дороги, оказалась на большом открытом поле. Немецкие автоматчики отрезали ее от леса и уничтожили.
Прорыв требовал от бойцов и командиров небывалого самопожертвования и стоил 29-й армии огромных жертв. Вот что об этом написал в воспоминаниях "С думой о Родине" Герой Советского Союза генерал-лейтенант В. Р. Бойко:
"На 183-ю дивизию была возложена задача прикрыть этот отход, и она вела непрерывные бои. Мы выходили последними, самые тяжелые удары гитлеровцев обрушились на вас, особенно на наш арьергард. Через сутки, в ночь на 21 февраля, гитлеровцам удалось перекрыть пути нашего отхода. На рассвете мы ринулись в последний бой. Многие в этой схватке были убиты или тяжело ранены. Погиб на боевом посту командир дивизии генерал-майор Константин Васильевич Комиссаров, вместе с которым мы делили тяготы боевой жизни под Ржевом".
Части 246-й дивизии, прикрывая отход основных сил армии с севера, в ночь на 19 февраля сумели оторваться от наседавшего врага. Комдив Мельников приказал пробиваться группами по 10-12 человек. 22 февраля фашистский карательный отряд обнаружил и окружил группу комдива. Мельников был захвачен в плен, а военком дивизии полковой комиссар Должиков был тут же расстрелян гитлеровцами.
Трагически сложилась судьба 365-й стрелковой дивизии: в окружении зимой 1942 года она почти полностью погибла в Мончаловских лесах. Погибло все командование дивизии, командиры полков и батальонов, комиссары всех частей и подразделений. Были утрачены документы и знамена дивизии и полков, поэтому как самостоятельная часть дивизия была расформирована.
Полной неудачей закончилась для 29-й армии попытка освободить Ржев от немецко-фашистских захватчиков, наступая на город с запада.
В январе-феврале 1942-го 29-я армия понесла огромные потери. Выход из окружения, начавшийся в ночь на 18 февраля, был завершен, в основном, к 28 февраля. Из окружения вышли и присоединились к 39-й армии 5200 человек, из них 800 раненых, что составляет, примерно, половину личного состава только одной стрелковой дивизии, - и это из 7 дивизий ударной группировки 29-й армии, фактически полностью погибшей в Мончаловских лесах.
По данным немцев, за 2 месяца боев 29-я и часть 39-й армий потеряли 26647 убитыми, 4888 пленными, 187 танков, 343 орудия, 256 противотанковых орудий, 68 самолетов, 7 зениток, 439 минометов и 711 пулеметов. Долгое время в истории Великой Отечественной войны не было сказано ни слова о полегшей в ржевских лесах целой армии.

  БОИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

В марте-апреле 1942 года войска Калининского и Западного фронтов, пытаясь выполнить директивы Ставки Верховного Главнокомандования, продолжали наступательные бои. Войска 30-й, 31-й и 39-й армий должны были разгромить ржевскую группировку немцев и не позднее 5 апреля освободить город Ржев. Но вместо наступления часто приходилось отбивать ожесточенные контратаки сильного врага, имевшего большое преимущество в танках и авиации.
375-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Н. А. Соколова с конца января до апреля 1942 года отражала яростные атаки пехоты и танков врага, наступавшего вдоль шоссе Ржев-Селижарово в 15-20 километрах северо-западнее Ржева. В этих боях в феврале был смертельно ранен командир 1245-го стрелкового полка майор Е. Ф. Румянцев, а в марте смертельно ранен вернувшийся из медсанбата бывший командир 1243-го полка и назначенный командиром 1245-го полка майор С. В. Чернозерский. В городе Старице рядом были похоронены два командира 1245-го полка: в феврале - Е. Ф. Румянцев, а в марте - С. В. Чернозерский.
Комдив сформированной на Урале 375-й дивизии - участник гражданской войны Николай Александрович Соколов в январе и феврале 1942 года делал все возможное и невозможное, чтобы прорваться к окруженной за Волгой 29-й армии. Но враг был сильнее.
В зимних и весенних боях 1942 года генерал Соколов остался жив. Он погиб на подступах к Ржеву. Похоронен на площади Ленина в Твери. Его именем названа одна из улиц города Ржева.
Легендарным в 379-й дивизии было имя командира 1255-го стрелкового полка Алексея Алексеевича Минина. Этого кадрового офицера, отличавшегося исключительной храбростью и неутомимостью, любили солдаты. В первый раз он был ранен в бою восточное Зубцова. В мартовских боях за деревню Лыщево Минин был ранен вторично, но продолжал руководить боем. Отсюда бойцы его полка устремились на деревню Ванеево, но Минин получил третье ранение, которое оказалось смертельным.
Под Ржевом погибли все три командира стрелковых полков 379-й дивизии, офицеры и политработники штаба дивизии, большинство командиров батальонов и рот.
До конца марта противник не ослаблял нажима на части 379-й дивизии, а вражеская авиация буквально висела над ее боевыми порядками. В сводках Совинформбюро тех весенних дней сообщалось, что под Ржевом "идут бои местного значения" или что "на фронте затишье".
Командующий Западным фронтом Жуков так характеризовал это весеннее наступление 1942 года: "Вероятно, трудно поверить, что нам приходилось устанавливать норму расхода боеприпасов - 1-2 выстрела из орудия в сутки. И это, заметьте, в период наступления!"
Командующие Западным и Калининским фронтами Жуков и Конев неоднократно просили Ставку остановить безрезультатное наступление, превратившееся в ежедневное бессмысленное самоистребление наших армий. Но директивой от 20 марта Сталин потребовал более энергичного наступления на ржевско-вяземскую группировку противника.
Писатель Вячеслав Кондратьев, участвовавший в боях у деревень Черново и Овсянниково с середины марта 1942 года в составе 132-й стрелковой бригады рассказывал: "У нас на участке в марте-апреле наша артиллерия практически молчала. Артиллеристы имели в запасе три-четыре снаряда и берегли их на случай вражеской танковой атаки. А мы наступали. Поле, по которому мы шли вперед, простреливалось с трех сторон. Танки, которые нас поддерживали, тут же выводились из строя вражеской артиллерией. Пехота оставалась одна под пулеметным огнем. В первом же бою мы оставили убитыми на поле боя треть роты. От безуспешных, кровопролитных атак, каждодневных минометных обстрелов, бомбежек подразделения быстро таяли. У нас не было даже окопов. Винить в том кого-либо трудно. Из-за весенней распутицы с продовольствием у нас было плохо, начался голод, он быстро истощил людей, изможденный солдат уже не мог рыть мерзлую землю. В конце апреля меня ранило. К тому моменту в нашей роте из 150 человек осталось 11. Для солдат все тогда происходившее было трудными, очень трудными, но все-таки буднями. Они не знали, что это был подвиг".
Армии, особенно Калининского фронта, ощущали перебои в снабжении боеприпасами и продовольствием. Бойцы голодали, вынуждены были есть мясо убитых зимой лошадей. Когда растаял снег, искали полугнилую перемороженную картошку в буртах или на колхозных полях и готовили из нее своеобразный кисель. С картошины сдирали кожицу и крахмалистую массу растворяли в горячей воде.
Общие потери Красной Армии в первой Ржевско-Вяземской операции (8 января-20 апреля 1942 года) составили 776919 человек, в том числе безвозвратные потери, т.е. погибшие на поле боя - 272350 человек и санитарные потери, т.е. выбывшие в медсанбаты и госпитали, - 504569 человек.
О трудных боях в начале 1942 года под Ржевом писатель Константин Симонов рассказывал: "После переломившего ход войны декабрьско-январского разгрома немцев под Москвой, вторая половина зимы и начало весны оказались нечеловечески трудными для нашего дальнейшего наступления на Западном и Калининском фронтах. И многократные неудачные попытки взять Ржев стали в нашей памяти чуть ли не символом всех пережитых тогда драматических событий".
В результате наступления советских войск в первую военную зиму в 170-250 километрах к западу от Москвы образовался так называемый Ржевско-Вяземский выступ, удержанию которого немецко-фашистское командование придавало особое значение, рассматривая его как плацдарм для нового наступления на Москву. Именно зимой 1942 года на переднем крае под Ржевом среди солдат противника распространялось в качестве воззвания высказывание одного немецкого генерала: "Мы должны удержать Ржев любой ценой. Какие бы мы потери не несли, Ржев должен быть нашим. Ржев - это трамплин. Придет время и мы совершим отсюда прыжок на Москву".
Это время для гитлеровцев не пришло. Ржев не стал трамплином для их нового прыжка на Москву, хотя ликвидация "ржевской занозы" дорого стоила нашим войскам.
Белый обелиск возвышается на холме при впадении реки Сишки в Волгу, у его подножья - могила генерал-майора К. В. Комиссарова. А у подножия холма за невысокой оградкой стоит скромный обелиск, на котором выбито с одной стороны: "Александр Никитич Сеславин (1780-1858)", а с другой - стихи В. А. Жуковского:
                      Сеславин где ни пролетит
                      С крылатыми полками,
                      Там брошен в прах и меч, и щит
                      И устлан путь врагами.
Под обелиском покоится прах героя Отечественной войны 1812 года, командира партизанского отряда и любимца М. И. Кутузова, генерал-лейтенанта и ржевского дворянина А. Н. Сеславина. Здесь, под Ржевом, как и на поле славы русского оружия - Бородинском поле, перекликаются века и стоят памятники героям двух Отечественных войн.

  ЛЕТНЕ-ОСЕННЕЕ НАСТУПЛЕНИЕ 1942 ГОДА

26 августа в сводке "В последний час" московское радио передало:
                     "На Западном и Калининском фронтах наши войска перешли в наступление,
                     прорвали линию обороны и отбросили противника на 40-50 километров.
                     В результате успешного наступления, наши войска освободили 610
                     населенных пунктов, в их числе города Зубцов, Карманово и Погорелое
                     Городище... Немцы потеряли убитыми 45 тысяч солдат и офицеров.
                     Бои идут на окраинах города Ржева.

                                                                Совинформбюро".
Страна узнала о Ржевско-Сычевской наступательной операции Красной Армии тогда, когда она по планам нашего командования уже заканчивалась. Это первое с начала Великой Отечественной войны крупное наступление советских войск в летних условиях и одно из самых ожесточенных и кровопролитных сражений войны. В эти летние дни и месяцы, когда враг рвался на Кавказ и к Сталинграду, Ржевский выступ являлся единственным участком на всем советско-германском фронте, где наши армии наступали.
Установившееся с весны 1942 года относительное затишье на фронте севернее и западнее Ржева советские и вражеские войска использовали для подготовки к предстоящим летним боям.
"Из тех двух направлений, - пишет в своих мемуарах Жуков, - на которых немцы, по мнению Верховного, могли развернуть свои стратегические наступательные операции, И. В. Сталин больше опасался за московское, где у них находилось более 70 дивизий...
Я считал, что на западном направлении нам нужно обязательно в начале лета разгромить ржевско-вяземскую группировку, где немецкие войска удерживали обширный плацдарм и имели крупные силы".
На Ржевском выступе немецко-фашистские войска к середине лета 1942 года создали глубоко эшелонированную полосу обороны, прочно зарылись в землю. Только перед фронтом 30-й армии Калининского фронта, перешедшей с конца апреля 1942 года к обороне, немцы соорудили по переднему краю на видимую глубину более 500 дотов и блиндажей, семь километров противотанковых рвов, три с половиной километра лесных завалов. Оборона немцев была построена со знанием дела. Каждый населенный пункт был превращен в самостоятельный узел обороны с дотами и железными колпаками, траншеями и ходами сообщения. Перед передним краем в 20-10 метрах устанавливались сплошные проволочные заграждения в несколько рядов. Каждый холм, каждая лощина, каждый перелесок нейтральной полосы были пристреляны вражеской артиллерией. В обороне гитлеровцев был предусмотрен даже известный комфорт: наши русские березки использовались в виде перил лестниц и переходов, почти каждое отделение имело блиндаж с электропроводкой и двухярусными нарами.
В некоторых блиндажах, а это были вкопанные в землю дома колхозников, находились никелированные кровати, хорошая мебель, посуда, самовары, даже коврики.
Оборонительные рубежи должны были сделать Ржев неприступным для советских войск со всех сторон.
В июле немецко-фашистские войска провели наступательную операцию под кодовым названием "Зейдлиц" против 39-й армии Калининского фронта, с января 1942 года занимавшей выступ юго-западнее Ржева. 39-я армия, полгода сражавшаяся в условиях полуокружения, испытывала неимоверные трудности, так как снабжение боеприпасами и продовольствием с помощью транспортной авиации и через "Нелидовский коридор" не могло обеспечить даже самых минимальных потребностей армии.
Конечно, немецкое командование не могло примириться с тем, что целая армия постоянно угрожала частям 9-й армии Моделя на Ржевском выступе. Они вынуждены были держать против 39-й армии второй фронт, Модель, готовивший операцию "Зейдлиц", 23 мая 1942 года был ранен в самолете, обстрелянном над лесом юго-западнее Ржева. Летчик тоже был ранен, но сумел посадить самолет в Белом. Командование 9-й армией принял генерал Шеель.
Гитлеровцы начали наступление в 3 часа утра 2 июля после короткой артподготовки и бомбардировки "юнкерсами". С севера, от Оленина на юг перешли в наступление части XXIII-го корпуса под командованием генерала Шуберта в составе двух пехотных (102-й и 110-й), двух танковых (11-й и 5-й) дивизий и кавалерийских частей.
Навстречу, от Белого, двинулась группа генерала Эсебека в составе 2-й танковой и 246-й пехотной дивизий. Эта группа продвинулась сначала на восток, перешла через реку Начу у деревни Босино и повернула на север. К концу четвертого дня ожесточенных боев немцы замкнули кольцо вокруг 39-й армии.
Ожесточенные крупномасштабные бои в окружении продолжались 8 дней. Немцы, сжимая кольцо окружения со всех сторон, спешили, не считаясь с потерями, ликвидировать котел, т.к. на помощь окруженным командование Калининского фронта бросило дивизии 22-й армии в районе южнее Нелидова и севернее Белого.
В ходе ожесточенного сражения 7 июля в 7 часов вечера у Церковичей 39-я армия была разобщена на две группы: большую южную и малую северную. Командарм И. И. Масленников, пытавшийся сплотить окруженные дивизии для прорыва на запад, в район расположения 22-й армии, был ранен. Погибли начальник штаба армии П. П. Мирошниченко, многие командиры и политработники частей и подразделений. Группу, численностью около пяти тысяч человек, повел на прорыв заместитель командарма генерал-лейтенант И. А. Богданов. Эта группа успешно прорвалась из окружения, но генерал И. А. Богданов был тяжело ранен и умер от ран. Отдельно от группы Богданова в составе свыше трех тысяч бойцов и командиров с оружием, со своим боевым знаменем и оперативными документами вышла из окружения 357-я стрелковая дивизия во главе с комдивом генералом А. Кроником.
Уже 12 июля командование 9-й немецкой армии докладывало группе армий "Центр" о завершении операции "Зейдлиц". Но еще долго немецкие части 41-го танкового корпуса прочесывали огромное пространство от дороги Вязьма-Белый к югу - до Ярцева и Духовщины, где действовали партизаны и небольшими разрозненными группами выходили наши бойцы и командиры в расположение 22-й и 41-й армий Калининского фронта.
Советские армии на Ржевском выступе к середине июля создали сильные оборонительные укрепления. Так, в полосе обороны 30-й армии было построено более 500 дзотов, трех тысяч окопов, сооружено около 28 километров противотанковых заграждений, установлено более 11 тысяч противотанковых мин.
16 июля, за день до начала Сталинградской битвы, Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед командованием Западного и Калининского фронтов задачу наступательной Ржевско-Сычевской операции. Общими усилиями левого крыла Калининского фронта и правого крыла Западного фронта, игравшего главную роль в операции, необходимо было "...очистить от противника территорию к северу от реки Волги в районе Ржева, Зубцова и территорию к востоку от реки Вазузы в районе Зубцова, Карамзино, Погорелое Городище, овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза..." На Калининском фронте к наступлению готовилась 30-я армия (командующий генерал-майор Д. Д. Лелюшенко), 29-я второго формирования (командующий генерал-майор В. И. Швецов) и 3-я воздушная (командующий генерал-майор авиации М. М. Громов) армии; на западном фронте - 31-я (командующий генерал-майор В. С. Поленов), 20-я (командующий генерал-майор М. А. Рейтер) и 1-я воздушная (командующий генерал-лейтенант авиации С. А. Худяков) армии. Командующий Калининским фронтом И. С. Конев решил нанести главный удар на Ржев с севера силами 30-й армии, 29-я армия наносила вспомогательный удар вдоль левого берега Волги на Зубцов.
Важнейшей особенностью Ржевско-Сычевской наступательной операции должна была стать ее внезапность. О планах наступления знали только члены Военного совета, начальники штабов и начальники оперативных отделов армий, переговоры по радио и телефону и всякая переписка были запрещены, приказы передавались устно. Все части и подразделения выгружались на отдаленных от фронта железнодорожных станциях и до рассвета сосредотачивались в лесах, следы от гусеничных тракторов и танков тщательно заметались, днем не топились походные кухни. Июль 1942 года под Ржевом выдался жаркий, с короткими грозовыми дождями. Полное затишье на Ржевском выступе способствовало тому, что враг не догадывался о предстоящем наступлении советских войск.
Перед фронтом ударной группировки 30-й армии оборону занимали 87-я пехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Штудница и 256-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Донгаузера, усиленные мотопехотой 14-й мотодивизии и танками 5-й танковой дивизии. Эти части входили в состав Ржевской группы немецко-фашистских войск под командованием генерал-полковника Моделя. Наступающая сторона имела большое превосходство перед обороняющейся в живой силе и технике.
Сражаться предстояло в лесистой, во многих местах заболоченной местности, с небольшими, но разливающимися во время дождей реками Держа, Вазуза, Гжать, Осуга, Бойня, Сищка. В конце июля пошли дожди, и дороги сделались труднопроходимыми. Многие участники боев под Ржевом подчеркивают, что такой тяжелой местности, такого бездорожья им не пришлось встречать всю войну.
26 июля войска 30-й армии получили приказ о переходе в наступление 30 июля, в котором, в частности, говорилось: "Армия своим левым флангом прорывает фронт противника на участке Ново-Семеновское, Плотниково с задачей овладеть Ржевом..." В центре ударной группировки на направлении главного удара: Дешевки, Рамено, Полунино, Ржев оборону противника должны были прорвать три стрелковые дивизии - 379-я с 28-й танковой бригадой, 16-я гвардейская с 256-й танковой бригадой и 2-я гвардейская с 143-й танковой бригадой. К исходу первого дня этими силами совместно с группой развития прорыва в составе 132-й и 136-й отдельных стрелковых бригад, 35-й и 240-й танковых бригад и армейским резервом в составе 139-й и 52-й стрелковых дивизий необходимо было выйти к Ржеву, овладеть его западной и северной частью, а к исходу третьего дня - деревнями Абрамково, Домашино, Чачкино, Юрятино, расположенными южнее и юго-восточнее Ржева.
В канун Ржевско-Сычевской операции, 28 июля 1942 года, И. В. Сталиным как наркомом обороны был подписан приказ № 227, ставший одним из важнейших и жесточайших документов войны. В приказе, в частности, говорилось: "Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование - ни шагу назад без приказа высшего командования".
В ночь на 30 июля по всем частям и подразделениям был зачитан приказ Военного совета Калининского фронта, в котором, в частности, говорилось: "Каждый удар по врагу на любом участке фронта приближает разгром немецких оккупантов. Крепкий, решительный удар по врагу на вашем участке фронта скажется на юге и под Воронежем и явится прямой помощью войскам Красной Армии, сдерживающим натиск немецко-фашистских орд на юге".
Минеры ночью проделывали на переднем крае проходы в минных полях врага - полутораметровые для пехоты и трехметровые для танков. Вышли к исходным рубежам все наши части, сузился фронт стрелковых дивизий, на переднем крае стало тесно от новых артиллерийских батарей, танковых бригад. Бойцы и командиры стрелковых частей и подразделений оставили в обозах все личные вещи - шинели, плащпалатки, вещмешки - все, что могло бы помешать быстрому продвижению в бою.

  "ЭТОТ БОЙ В БОЛОТЕ ДИКОМ..."

30 июля в 6 часов 30 минут утра 30-я и 29-я армии Калининского фронта начали полуторачасовую артиллерийскую подготовку. Это был мощный шквал огня. Его вели сотни орудий разных калибров. Передний край обороны противника потонул в сплошном огне. Все участники этих событий утверждают, что такой мощной артиллерийской подготовки им раньше видеть не приходилось.
Во время артподготовки пошел дождь, он то затихал, то вновь усиливался. Когда же, после одновременного залпа 10 дивизионов "катюш" на всем фронте прорыва, наша пехота и танки перешли в наступление, дождь превратился в сплошной ливень. Штурмовики смогли сделать один вылет, сбросили на врага бомбы, но больше наши самолеты в этот день не появились из-за дождя.
О начале наступления севернее Ржева командующий артиллерией Калининского фронта генерал-полковник Н. М. Хлебников вспоминал: "Мощь огненного удара была столь велика, что немецкая артиллерия после нескольких неуверенных попыток ответить огнем на огонь замолчала. Две первые позиции главной полосы обороны противника были разрушены, войска, их занимавшие, - почти полностью уничтожены. Только жалкие остатки фашистских частей отошли на вторую полосу обороны... Кто наступал тогда в низинах и болотах под Ржевом, вряд ли забудет эти дни. Вода льет потоками сверху, вода пробивается снизу, моментально заполняя свежевырытые окопы".
Поддержать нашу пехоту было нечем потому, что танки и артиллерия не смогли одолеть бездорожья и отстали. Настланные саперами дороги-лежневки под тяжестью транспорта и орудий на полметра и более уходили в раскисшую землю. Артиллеристы впрягали до десятка лошадей, чтобы вытащить увязшие в грязи пушки. Но и лошади тонули, и подчас их самих приходилось вытаскивать веревками. Танки, застрявшие в грязи, в болотах и ручьях сжигались вражеской артиллерией. Особенно уязвимыми оказались танки, полученные от союзников.
К концу первого дня наступления ударная группировка 30-й армии прорвала сильно укрепленную оборонительную полосу противника на фронте 9 километров и на глубину 6-7 километров. До Ржева оставалось 6 километров. В тот день никто не предполагал, что для преодоления этих 6-7 километров потребуется месяц кровопролитнейших боев и что Ржев будет освобожден не 31 июля или 1 августа 1942 года, а только 3 марта 1943 года.
Восемь дней, с 30 июля по 7 августа, не стихая ни на мгновение, гремела битва в 6-7 километрах севернее Ржева. Днем и ночью дивизии вели наступательные бои, по нескольку раз в сутки танковые и стрелковые части шли в атаку или отбивали неоднократные контратаки врага. Ежедневно наша авиация бомбила оборонительные рубежи немцев и чаще всего ночью - Ржев, стремясь уничтожить волжские мосты. Штурмовая группа 243-й дивизии, овладев стремительным ударом деревней Копытиха, за сутки отразила 14 контратак превосходящего в силах противника, сама 8 раз переходила в атаки и удержала отвоеванный у врага рубеж.
16-я и 2-я гвардейские дивизии, а с 5 августа и 52-я стрелковая дивизия, вели ожесточенные бои за овладение деревнями Полунино, Галахово и Тимофеево, 348-я дивизия - за овладение деревнями Кокошилово и Косачево, 343-я дивизия - за Бураково, 111-я, 379-я и 78-я дивизии - за Харино, Мурылево, Горбово, Федорково, 220-я дивизия - за Вельково и Свиньино.
Об ожесточенности боев, которые вели в эти дни части 30-й армии, можно получить представление, но, конечно, далеко не полное, на примерах штурма 220-й стрелковой дивизией навсегда исчезнувших деревень Бельково и Свиньино. За четыре дня наступательных боев 220-я дивизия потеряла 877 человек убитыми и 3083 ранеными.
За эти бои двумя орденами Красного Знамени был награжден танкист 236-й танковой бригады Григорий Петрович Ештокин, что по тем временам было величайшей редкостью. Второй орден он получил за бой, который провел на единственном в бригаде исправном танке.
9 августа вторую атаку возглавил сам командир 220-й дивизии, полковник Станислав Гилярович Поплавский - в будущем Герой Советского Союза, генерал армии, первый заместитель министра обороны Польской Народной Республики. Он сам вспоминал об этом эпизоде так; "Меня вызвал к телефону командующий войсками фронта И. С. Конев, находившийся на КП 30-й армии. "Почему не используете приданную вам танковую бригаду? - спросил он. "Почти все танки застряли в болотах", - ответил я. "Так вытаскивайте их и сами ведите в атаку, а за ними подтянете пехоту!" К повторной атаке удалось подготовить только четыре машины. Выполняя приказ командующего в буквальном смысле, я сел в ведущий танк".
Головной танк с Поплавским, умело ведомый командиром танка И. Воронцовым, один быстро достиг западной окраины Белькова. Немцы артиллерийским и минометным огнем отсекли нашу пехоту от трех танков, которые двигались еще по нейтральной полосе. Танк с комдивом при развороте провалился одной гусеницей в глубокую траншею и прочно осел на грунт. К танку начали подбираться небольшие группы гитлеровцев. Возможно, немцы решили захватить экипаж живым. Командир танковой роты, находившийся в этом танке, вызвался добраться к своим, но по дороге погиб. До наступления темноты три члена экипажа и комдив Поплавский отбивались от нападавших гитлеровцев. На всякий случай обменялись адресами и договорились, что тот, кто останется жив, напишет родным погибших. Только глубокой ночью удалось подобраться к танку и вывести экипаж и комдива в расположение дивизии.
Яркую, но страшную картину поля перед деревнями Бельково и Свиньино рисует бывший командир минометного взвода 114-го отдельного стрелкового батальона Л. М. Вольпе, прибывший сюда в первых числах августа; "Перед фронтом батальона лежала большая, пересеченная оврагами и руслами каких-то ручьев поляна - километра четыре в глубину и шесть в ширину. На другом конце поляны в бинокль хорошо просматривались развалины деревень Бельково и Свиньино. На них мы и вели наступление. Где-то впереди правее угадывалась знаменитая Дешевка, которая досталась нам чрезвычайно дорогой ценой. Мне пришлось пройти через всю войну, но такого количества убитых наших бойцов не довелось уже видеть никогда. Вся поляна была усеяна телами убитых, порывы ветра доносили трупный запах, дышать было нечем. Запомнился, например, целиком погибший расчет противотанкового орудия, лежащий около своей перевернутой вверх колесами пушки в большущей воронке. Виден был командир орудия с биноклем в руке. Заряжающий с зажатым в руке шнуром. Подносчики, навсегда застывшие со своими так и не попавшими в казенник снарядами".
Не все выдерживали "ржевскую мясорубку". Уже 30 июля к концу дня отдельные бойцы покинули передовую, мотивируя свой уход усталостью и дождливой погодой. Политработники и офицеры штаба 220-й дивизии совместно с заградительным отрядом собрали к 8 часам утра всех ушедших в ближайший тыл и ввели в боевые порядки. Во исполнение сталинского приказа № 227, кроме дивизионного заградительного отряда численностью около 150 человек, выполнявшего службу в полутора-двух километрах от переднего края на рубеже Старшевицы-Ченцово, в каждом стрелковом полку были созданы специальные группы автоматчиков, получившие задачу не допускать отхода наших бойцов. Но не заградотряды с пулеметами и автоматами беспокоили ежедневно устремлявшихся к Ржеву и не оглядывавшихся назад наших бойцов и командиров, а нехватка этих пулеметов и автоматов на передовой и обидное недоверие со стороны сталинских особистов.
12 августа к исходу дня стрелковые полки 220-й дивизии выбили противника из деревень Бельково и Свиньино.
Еще более кровопролитный характер носили бои, которые вели в 6-7 километрах севернее Ржева дивизии ударной группировки 30-й армии у деревни Полунино. С каждым днем сопротивление гитлеровцев усиливалось, они неоднократно переходили в контратаки, на ряде участков - в психические. Деревни Полунино, Галахово и Тимофеево представляли из себя мощный узел сопротивления. Это были сплошные минные поля, густая сеть дзотов, колючая проволока в 3-4 ряда. Из соседних деревень Федорково и Горбово немцы вели по наступающим на Полунино фланкирующий огонь. Именно в Полунино расположено самое крупное братское захоронение на территории Ржевского района - в нем покоится прах более 12 тысяч советских солдат и офицеров.
Погибших хоронили в основном во время боев, но и после освобождения Ржева весной 1943 года разложившимися трупами, иногда в несколько слоев, были покрыты ржевские поля и кустарники. Участник летних боев под Ржевом писатель А. Цветков в своих фронтовых записках вспоминает, что когда танковую бригаду, в которой он сражался за деревни Полунино и Галахово, после тяжелых потерь перебросили в ближний тыл, в район деревни Дешевка, то выйдя из машины и оглядевшись, наши танкисты пришли в ужас: вся местность была покрыта трупами солдат. Трупов было так много, что как будто их кто-то скосил и свез сюда, как траву. "Беда нагрянула со всех сторон: третьи сутки не пьем, не едим, - пишет А. Цветков. - Кругом зловоние и смрад. Многих тошнит, многих рвет. Так невыносим для организма запах от тлеющих человеческих тел. Нашим саперам, пожалуй, досталось всех больше. Командир взвода Тараканов, тяжело вздыхая, рассказывает: "Тысячи их тут, трупов-то... Бились без пощады, насмерть. Похоже, до рукопашной дело доходило... Жуткая картина, отродясь такой не видывал..."
В создавшейся обстановке, приостановив наступление, командование 30-й армии 7-9 августа произвело перегруппировку войск с целью изменения направления главного удара. Было принято решение наступать левым флангом армии в обход Ржева.

  ОТ ДЕРЖИ К ВАЗУЗЕ

Одной из важнейших причин срыва штурма Ржева были ливневые дожди и сильная распутица. Дождь заменил гитлеровцам несколько дивизий. Проливные дожди, поднявшие уровень воды в реке Держа, правом притоке Волги в 40 километрах восточнее Ржева, с 40-70 сантиметров до 2-3 метров и превратившие ее в бурный широкий поток, который снес не только построенные на ней мосты, но и настилы на бродах и гати на подходах к ним, вынудили командование Западного фронта перенести намеченное на 2 августа наступление 31-й и 20-й армий на 4 августа. Таким образом, разрыв между началом наступления Калининского и Западного фронтов достиг пяти суток. Уже выведенные в исходное положение в ночь на 1 августа войска должны были частично отойти в тыл. Приготовленные саперами мосты для переправ на реках Вазуза и Осуга пришлось использовать на реке Держа.
В 6 часов 15 минут утра 4 августа в районе поселка Погорелое Городище началась мощная полуторачасовая артиллерийская подготовка. От гула орудий и гвардейских минометов закладывало уши, дрожали земля и воздух, небо заволокло дымом. Одновременно штурмовая и бомбардировочная авиация наносила удары по врагу с воздуха.
В 7 часов 45 минут ударные группировки 31-й и 20-й армий, преодолев по штурмовым мостикам, на плотах, лодках и вброд реку Держу, перешли в стремительную атаку. Так началась в рамках Ржевско-Сычевской операции Погорело-Городищенская операция Западного фронта.
"На участке прорыва 118-й дивизии, - вспоминает командир этой дивизии генерал-лейтенант А. Я. Веденин, - на каждом километре артиллерийскую подготовку вели 300 орудий и реактивных минометов. Шипящими раскаленными кометами разрезали темноту реактивные снаряды "катюш". Здесь впервые были применены крупные снаряды реактивной артиллерии - "андрюши". Это была лавина огня и стали... Плавилась колючая проволока. Горела сама земля. Враг обезумел от ужаса. Многие из оставшихся в живых немцев действительно сошли с ума... И вот сигнал к атаке. За огненным валом нашей артиллерии ринулись в бой отделения, взводы, роты".
В 13 часов 50 минут части 251-й стрелковой дивизии, обойдя Погорелое Городище с юга по долине реки Держи, ворвались в поселок. В Погорелом Городище было захвачено много оружия и боеприпасов, а также 400 новых мотоциклов. К утру 5 августа образовался общий участок прорыва двух армий шириной 15-16 километров и глубиной 6-9 километров. Днем наступление развернулось с новой силой, прорыв был расширен, армии выходили на подступы к рекам Вазуза и Гжать.
Прорыв обороны немцев на реке Держа войсками правого крыла Западного фронта и наступление к реке Вазузе показали врагу, что основной удар направлен на Сычевку, что создавало угрозу отрезать всю северную часть Ржевского выступа. Гитлеровское командование предпринимало отчаянные усилия для предотвращения угрозы разгрома своей расколотой на части группировки на Ржевском выступе. Из Вязьмы и Смоленска в первых числах августа на выступ выдвинулось несколько танковых и пехотных дивизий. Основная масса авиации группы армий "Центр" 2-5 августа перебазировалась к Ржеву и Сычевке.
Немецкий военный историк Типпельскирх в своей книге "История второй мировой войны" об этих событиях написал: "Прорыв удалось предотвратить только тем, что три танковые и несколько пехотных дивизий, которые уже готовились к переброске на Южный фронт, были задержаны и введены сначала для локализации прорыва, а затем для контрудара".
В те дни, 7-9 августа, когда командование нашей 30-й армии, приостановив наступление на Ржев через деревни Полунино, Галахово и Тимофеево, производило перегруппировку войск и меняло направление главного удара, на берегах рек Вазуза и Гжать 20-я, 31-я, а с 8 августа и 5-я армия Западного фронта вели тяжелые бои с крупными силами врага.
В своем дневнике начальник Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии генерал-полковник Гальдер 8 августа сделал такую запись: "413-й день войны. Группа армий "Центр". Трудное положение из-за прорыва русских восточное Зубцова. Обстановка все ухудшается. Скоро будет достигнута критическая точка. 36-ю моторизованную дивизию нужно отвести назад".
Не все подразделения противника в ходе отступления теряли боеспособность. Если солдаты 161-й пехотной дивизии, командир которой генерал-лейтенант Рекке покончил жизнь самоубийством, спешили укрыться за второй оборонительной полосой за Вазузой, а некоторые сдавались в плен, то части 36-Й моторизованной дивизии, офицеры и унтер-офицеры которой являлись почти сплошь членами нацистской партии, упорно оборонялись, а при отступлении всюду ставили мины.
9 августа на рубеже рек Вазуза и Гжать от Зубцова до Карманова сражение дошло до кульминационной точки. В нем приняли участие с обеих сторон до 1500 танков. Наши армии, введя в бои все свои силы, уже утрачивали превосходство перед немцами.
Встречное сражение больших результатов не принесло. Удалось захватить лишь небольшие плацдармы на западных берегах рек.
Немецкая авиация в ходе Ржевско-Сычевской наступательной операции почти беспрерывно, по 15-20 самолетов бомбила боевые порядки наших наступающих частей. Как только заканчивался артобстрел и наша пехота поднималась в атаку, над передним краем появлялось несколько эшелонов вражеских бомбардировщиков "Ю-88", и начиналась бомбежка, зачастую срывавшая нашу атаку. Даже ночью, осветив территорию спускаемыми на парашютах ракетами, вражеские бомбардировщики и штурмовики бомбили и обстреливали наши войска. И хотя в эти августовские дни господство немецкой авиации в воздухе являлось бесспорным, .наши летчики никогда не уклонялись от воздушного боя, часто только 4-6 наших самолетов вступали в схватку с 20-ю, 30-ю и более самолетами врага и иногда выходили победителями.
Под Ржевом сделали свои первые боевые вылеты многие прославленные советские летчики, ставшие позднее Героями и дважды Героями Советского Союза; А. А. Шевелев, В. И. Попков, Г. Т. Береговой, И. Ф. Павлов, А. С. Смирнов, С. И. Одинцов, Т. Бегельдинов, В. А. Зайцев, А. Е. Боровых и другие.
К западу от Вазузы лежала безлесная местность со значительным подъемом в сторону врага, которая им хорошо просматривалась и простреливалась вдоль и поперек. Бои у деревень Фомино-Городище, Высокое, Пульниково, Лесничено, Красное, Михеево и многих других, большинство которых навсегда исчезли с лица земли, были настолько кровопролитными, что местные жители позднее говорили о ручье, прозванном Аксиньиным и протекавшим по дну оврага от Михеева к Красному: "По Аксиньиному ручью тогда текла не вода, а людская кровь". Так, например, через 40 дней наступательных боев, с 4 августа до 14 сентября 1942 года, в 531-м полку 164-й стрелковой дивизии из 3600 человек осталось только 138. К середине августа командование Западного фронта пришло к выводу, что продолжение наступления на Сычевку не может привести к успеху, а немецко-фашистское командование, убедившись к этому времени, что контрудар на Погорелое Городище не состоялся, вынуждено было готовить свои войска к обороне на рубеже рек Вазуза и Гжать. Командующий Западным фронтом Жуков так оценивал сложившуюся обстановку: "Если бы в нашем распоряжении были одна-две армии, можно было бы во взаимодействии с Калининским фронтом под командованием генерала И. С. Конева не только разгромить ржевскую группировку, но и всю ржевско-вяземскую группу немецких войск и значительно улучшить оперативное положение на всем западном стратегическом направлении, К сожалению, эта реальная возможность Верховным Главнокомандованием была упущена.
Вообще должен сказать, Верховный понял, что неблагоприятная обстановка, сложившаяся летом 1942 года, является следствием и его личной ошибки, допущенной при утверждении плана действий наших войск в летней кампании этого года".

  В ОБХОД РЖЕВА

10 августа 30-я армия Калининского фронта начала второй этап наступления на Ржев. Главный удар наносился не в центре - на многострадальное Полунино, а левым флангом армии в направлении Грибеево-аэродром-Опоки-Ржев. В левофланговую группу вошли 6 стрелковых дивизий, 3 стрелковые и несколько танковых бригад. В этот день после излечения в 9-ю армию немцев вернулся командующий генерал-полковник В. Модель.
В 7 утра 10 августа после часовой артподготовки войска 30-й армии на всем фронте перешли в наступление. Противник оказал яростное сопротивление. Только на отдельных участках нашим пехотинцам удалось елкими группами проникнуть в переднюю траншею врага. Немцы вводили в бой резервы, переходили в контратаки, сопровождаемые ураганным артиллерийским и минометным огнем. Активизировалась вражеская авиация. В воздухе стоял беспрерывный грохот и тяжелый смрад от разрывающихся снарядов, бомб, мин и разлагающихся трупов людей и лошадей.
Весь день, до половины седьмого, шел бой, но успехи были незначительными. Заболоченная местность не давала возможности продвигаться танкам, наши пехотинцы несли большие потери. Особенно ожесточенные бои вели только что прибывшие из резерва фронта 274-я и 375-я стрелковые дивизии за деревни Жеребцово и Грибеево. Здесь упорно оборонялась, неоднократно переходя в контратаки, 6-я пехотная дивизия генерала Гроссманна.
В реке Бойня, по берегам которой наступала 274-я стрелковая дивизия под командованием полковника В. П. Шульги, в эти дни тоже текла красная от крови вода. Были освобождены деревни Находово, Старцево, Дыбалово, Кошелево, Пудово.
14 августа начальник Генерального штаба фашистской Германии Гальдер в своем дневнике записал: "419-й день войны. Группа армий "Центр". На фронте 3-й танковой армии противник добился глубокого и широкого прорыва. В полосе 9-й армии противник переносит основные усилия на участок прорыва и в районе Ржева. Здесь отводятся назад 14-я моторизованная и 256-я пехотная дивизии".
Четыре дня, с 15 до 18 августа, шли ожесточенные бои в районе деревни Демкино. Этот район являлся ключом для выхода нашей ударной группировки к Волге.
Ветеран 274-й стрелковой дивизии А. П. Шибаршин вспоминает о боях под деревней Демкино: "Я, право, не помню, сколько погибло нас в тех атаках, но ведь именно стрелковый батальон вышел с развернутым знаменем, и мы пошли за своими командирами. Прямо на окопы немцев. По нам ударили немецкие пулеметы в лоб и с флангов. Когда падал подкошенный пулей боец со знаменем, у него его брал другой. Нас в том сражении осталось не больше десятка человек".
Во время ночного боя за Демкино несколько десятков мирных жителей пытались прорваться из деревни Мосягино к наступающим частям Красной Армии. В эту деревню немцы согнали для отправки в Германию несколько сотен жителей окрестных деревень. В ночь на 19 августа часть узников, перейдя реку Бойню, ползком пробиралась по оврагу от Мосягинской церкви в сторону деревни Воробьево. Заметив их, фашисты открыли убийственный огонь. Наши бойцы видели, как вражеские мины ложились среди женщин и детей. Доносились крики и стоны. Когда красноармейцы ворвались в лощину, то перед их глазами предстала страшная картина. Вперемешку лежали десятки убитых и раненых. Женщины плакивали своих погибших детей. Рядом с трупом молодой женщины - двое грудных детей. Один ребенок был еще жив. Это была жена красноармейца Анна Яковлева с двумя четырехмесячными детьми. Вскоре умер и второй ребенок. Здесь погибли жены красноармейцев А. И. Купарева с семилетним сыном Сергеем, Н. И. Воробьева, у которой осталось четверо маленьких детей, и многие другие.
Враг тогда же получил суровое возмездие. Неподалеку от деревни Зеленичено в заросшем овраге сосредоточилось не менее батальона гитлеровцев. Когда этот батальон был обнаружен, были приняты меры к его уничтожению. Массированным огнем артиллерии, "катюш" и налетом штурмовиков "ИЛ-2" батальон был уничтожен. Во время артобстрела была сбита колокольня и разрушена Мосягинская церковь. Под обломками колокольни были погребены немецкие наблюдатели, корректировавшие огонь своих батарей.
Немцы всеми силами старались сдержать натиск наших частей и дать возможность своим отступающим войскам переправиться через Волгу. В воздухе почти беспрерывно висела вражеская авиация, шли воздушные бои. Так, 20 августа было отмечено 11 вылетов авиации противника по 12-15 самолетов каждый, налет длился по 40-50 минут.
Овладев деревнями Архарово, Пудово, Мосягино, Першино, Варюшино и другими, северной частью пригородного аэродрома, левофланговые дивизии 30-й армии к вечеру 21 августа вышли к Волге на фронте Варюшино-Голышкино. Первым к Волге вышел в район Горшково-Горчаково 965-й стрелковый полк 274-й дивизии.
Об отчаянном сопротивлении гитлеровцев на левом берегу Волги рассказал ветеран 220-й стрелковой дивизии, учитель Весьегонской школы А. Малышев: "Никогда не забуду кровавый ночной бой в конце августа 1942 года на обрывистом берегу Волги между аэродромом и сожженной деревней Голышкино. Гитлеровцы закрепились там прочно, и как ни пытались наши войска овладеть этим пунктом, ничего не получалось. Наши солдаты врывались в немецкие траншеи, но враги уползали в свои, неведомые нам подземные норы, вызывали огонь своих дальнобойных батарей, и снаряды сметали с земли все живое. Наше командование создало из добровольцев сводный комсомольский батальон. Я тоже вызвался в него, хотя был уже тогда командиром 45-миллиметрового орудия. Был дан приказ: без всякой артподготовки подползти к вражеским укреплениям и в рукопашном бою истребить врага, овладеть этим пунктом. Сигнал к атаке - взрыв гранат того, кто первый подползет к цели.
В кромешной темноте без звука двинулись воины-комсомольцы к траншеям гитлеровцев. Прямо передо мной блиндаж. Навстречу выскочил дюжий немец. Началась рукопашная. Ненависть удесятерила мою совсем не богатырскую силу. Действительно, горло мы тогда были готовы перегрызть фашистам. А тут еще товарищ погиб. Прикладом оглушил врага по голове... Что скрывать, немало наших ребят, 18-19-летних парней, осталось лежать в траншеях после того боя. Ценой громадных потерь досталось нам это укрепление".
21 августа на левый берег Волги от деревни Варюшино до города Зубцова вышла и 29-я армия. Попытки трех стрелковых дивизий 30-й армии с ходу форсировать Волгу восточнее Ржева не удались. Отдельным группам по 10-15 человек удавалось высадиться на правом берегу, но немцы большими силами сбрасывали их в реку, наши бойцы или гибли, или возвращались вплавь назад.
21 августа наступление 30-й армии было приостановлено для перегруппировки сил. В ходе второго этапа наступления на Ржев наши войска вышли к Городскому лесу, к восточной окраине города, на левый берег Волги от Ржева до Зубцова.
На третьем этапе штурма Ржева главный удар наносился правым флангом армии в направлении деревень Федорково, Ковынево, Поволжье. Была поставлена задача форсировать Волгу западнее Ржева и продолжить наступление на правом берегу, охватывая Ржев с юго-запада.
24 августа в 6 часов утра после получасовой артподготовки, залпа двух дивизионов "катюш" и удара бомбардировочной и штурмовой авиации по деревням Федорково, Горбово, Ковынево, Лазарево и другим наступление началось. Ровно в 7 часов утра над наступающими частями и подразделениями появились со стороны Ржева десятки вражеских самолетов. "Юнкерсы", образовав круг, начали массированную бомбардировку. Некоторые танки разрушались прямым попаданием бомб. Об этой бомбардировке рассказал башенный стрелок 339-го батальона 153-й танковой бригады сержант Б. Г. Мельников: "Самолеты шли в боевом порядке - "колонна звеньев". Пикирующие "юнкерсы" (Ю-87) и тяжелые бомбардировщики (Ю-88) - шли группами, каждая по 25 машин, под прикрытием истребителей. На подходе к нашему расположению самолеты начали перестраиваться в цепочку. Сначала бомбежку начали пикировщики Ю-87 ("лаптежники"). Вот головной, ведущий самолет, включив сирену, вошел в пике. Сбросив бомбы, он взмыл вверх, за ним спикировал второй, третий... Самолеты, образовав над нами круг, начали зловещий хоровод. Все подбитые под Федорковым танки оказались в этом кругу. Началось что-то невообразимое... Земля надсадно стонала. Все заволокло дымом и пылью, и в этой темной мгле ярко вспыхивали все новые и новые разрывы. Самолеты снижались и опять уходили вверх по спирали, как гигантская карусель, грохочущее колесо смерти... Одна группа самолетов, отбомбившись, улетела, появлялась другая. И все повторялось..."
Фашисты оказали яростное сопротивление. В ходе артиллерийской подготовки не удалось уничтожить все огневые точки первой линии обороны врага. После нескольких безрезультатных атак, в которых стрелковые одразделения несли потери, командир 16-й гвардейской стрелковой дивизии полковник П. Г. Шафранов решился на смелый и необычный шаг: несмотря на возражения представителя командующего фронтом, он посадил на танки 35-й танковой бригады расчеты станковых пулеметов с их оружием, поставив перед ними задачу - покинуть танки, достигнув вражеской обороны, и пулеметным огнем прижать пехоту противника к земле, чтобы дать возможность наступать нашим стрелковым подразделениям. Такая небывалая тактика блестяще себя оправдала: фашисты не выдержали ливня пулеметного огня, и вскоре первая линия обороны врага была прорвана.
16-я гвардейская дивизия в первый день наступления продвинулась в глубину вражеской обороны до трех километров и овладела деревнями Федорково и Бердихино.
В эти дни наша артиллерия и "катюши" вели обстрел Ржева. Город горел, 24 и 25 августа на месте города стояла стена огня.
25 и 26 августа 16-я гвардейская и 359-я стрелковая дивизии при поддержке танков овладели деревнями Ковынево, Лазарево, Строево, Поволжье и вышли к Волге в 5-6 километрах западнее Ржева.
Почти месяц тысячи бойцов и командиров 16-й гвардейской дивизии под огнем вражеской артиллерии и авиации днем и ночью штурмовали развалины деревни Полунино, название которой немногие выжившие запомнили на всю оставшуюся жизнь.
Левый сосед 16-й гвардейской дивизии - 2-я гвардейская дивизия генерала П. Г. Чанчибадзе, безуспешно штурмовавшая соседнюю деревню Галахово, уже в начале наступления понесла такие огромные потери, что 5 августа через ее порядки из армейского резерва была введена в бой 52-я стрелковая дивизия. В боях только 5-7 августа она потеряла 1615 человек убитыми и ранеными. В августе в 52-й дивизии сменились четыре комдива. Не считаясь с огромными потерями, наше командование продолжало изо дня в день посылать на верную гибель тысячи молодых парней из всех республик страны, хотя взятие деревень, стоящих в стороне от главных дорог, не решало какую-либо стратегическую задачу.
В этих боях участвовал 1-й армейский истребительный отряд, в котором для подрыва вражеских танков, транспортировки раненых с поля боя и поиска мин использовались специально обученные собаки. В роте по подрыву танков служили и молодые ребята, призванные в армию из освобожденных в январе 1942 года ржевских деревень, И. К. Крючков, В. В. Федорин, А. А. Есипов и другие. Бойцы истребительного отряда были вооружены снайперской винтовкой и двумя противотанковыми гранатами, а на собаке было навьючено более 5 килограммов толу. Чтобы не допустить атакующие немецкие танки до нашей пехоты, истребители с собаками зачастую должны были находиться впереди нашей линии обороны. Это требовало не только огромного мужества, но умения, осторожности, смекалки. Ржевским парням доводилось подрывать немецкие танки в боях за деревни Лазарево, Ковынево, Поволжье, Знаменское, Спас-Митьково, Опоки, Известковый завод.
Командование группы армий "Центр" постоянно сообщало в штаб сухопутных войск о напряженной обстановке у Ржева, требовало подкреплений. На совещании в ставке Гитлера начальник Генерального штаба Гальдер просил разрешить командующему 9-й армией Модели) отступить, так как потери немцев у Ржева были огромны. Так, в одном из полков за неделю сменилось восемь командиров. Но Гитлер ответил Гальдеру бранью и требовал любой ценой удержать Ржев. 24 августа Гальдер записал в своем дневнике: " 429-й день войны... На докладе у фюрера. Неприятный конфликт по поводу оценки обстановки в районе Ржева, где я отмечаю возможность полного израсходования введенных сил".
Вышедшие к Волге западнее Ржева части и подразделения 30-й армии также понесли огромные потери и в людях, и в технике. Только одна 153-я танковая бригада, укомплектованная американскими танками М-3, потеряла 20 из 55-и машин, 15 из них были подбиты и сгорели у деревни Федорково при прорыве первой линии вражеской обороны.
Армии Западного фронта во второй половине августа продолжали вести бои за расширение плацдармов к западу от рек Вазуза и Гжать. 23 августа был полностью очищен от врага город Зубцов.
С 26 августа 1942 года Западный фронт возглавил И. С. Конев, сменив Г. К. Жукова, вступившего в должность заместителя Верховного Главнокомандующего и убывшего под Сталинград. Командующим Калининским фронтом был назначен генерал-лейтенант М. А. Пуркаев. 30-я армия, перешедшая с 30 августа по приказу Ставки в состав войск Западного фронта, продолжала наступательные бои и к началу сентября вплотную подошла к Ржеву.
30 августа Гальдер записал в дневнике: "435-й день войны. Группа армий "Центр". У 9-й армии новое обострение обстановки в районе Зубцова и севернее Ржева. Разрешено использовать дивизию "Великая Германия". Командующий 30-й армией Д. Д. Лелюшенко решил форсировать Волгу в 5-6 километрах западнее Ржева на участке дома отдыха имени Семашко и деревни Поволжье, чтобы с захваченного плацдарма вести наступление на Ржев с запада.
В 4 часа утра 29 августа под прикрытием дымовой завесы штурмовые группы 16-й гвардейской и 379-й стрелковой дивизий форсировали Волгу на лодках, плотах, вброд по горло в воде. Вражеские блиндажи находились менее чем в ста метрах, а первые траншеи метрах в двухстах от реки. Наши бойцы быстрым и сильным ударом выбили немцев из траншей и дзотов, разминировали прибрежные участки, уничтожили на берегу огневые точки врага.
От противника была очищена излучина реки Волги. 379-я дивизия закрепилась в северной части излучины у села Знаменское, а 16-я гвардейская дивизия - в южной части, севернее деревни Редькино. Немецкая авиация целыми днями бомбила переправы, сбросив на плацдарм и артиллерийские позиции на левом берегу Волги сотни бомб. Полгода у Знаменского и Редькина ни днем, ни ночью не затихали бои. Все деревянные здания сгорели в огне боев. В наши дни об этих боях напоминает только полуразрушенная кирпичная стена усадебного дома царского генерала Есипова, в котором до войны размещался зооветтехникум. Церковь, стоящая на высоком холме невдалеке от Волги и находившаяся в руках противника, разрушена до основания.
Об ожесточенности боев на плацдарме говорит факт, который приводит бывший боец 10-го отдельного штрафного батальона Федор Петрович Зайченко: только за шесть дней схваток с врагом в декабре 1942 года в батальоне, состоявшем из 286 разжалованных офицеров, осталось в живых только 11 человек. С этого израненного, обильно политого кровью, памятного славой и болью плацдарма у Знаменского и Редькина наши войска перешли к преследованию бежавшего с ржевского выступа врага 2 марта 1943 года.

  НА ОКРАИНАХ РЖЕВА

В последние дни августа и начале сентября 1942 года несколько стрелковых дивизий вели бои в ржевском Городском лесу, а 2-я гвардейская дивизия - на северо-восточной окраине Ржева, 375-я и 220-я дивизии - у военного городка. Неоднократные штурмовые атаки наших стрелковых частей отражались авиацией и артиллерийским и пулеметным огнем противника из зданий, приспособленных к круговой обороне. Об ожесточенности и кровопролитности этих боев свидетельствует рассказ комиссара 4-й батареи 660-го артиллерийского полка 220-й стрелковой дивизии Б. Федотова:
"Огневые взводы 4-й батареи, которыми было приказано командовать мне, почти месяц вели огонь по врагу прямой наводкой с открытой позиции у восточной окраины Ржева. Мы поддерживали многочисленные безуспешные атаки наших пехотинцев. В ответ нас много раз "утюжила" почти вся немецкая артиллерия. Еще бы! На виду у немцев в каких-то 200-300 метрах от их окопов стояла открыто пятиорудийная батарея. Уничтоженная много раз, она вновь оживала, вновь и вновь вела сокрушительный огонь по врагу. Батарею бомбили эскадрильи "юнкерсов", с бреющего полета расстреливали кружащиеся над Ржевом "мессершмитты". А иногда, из-за близости к немецким позициям, нас бомбили, и весьма успешно, наши ночные бомбардировщики. Батарея несла огромные потери, за вторую половину августа - начало сентября сменилось четыре штатных состава огневых взводов. Каждую ночь к нам приходили огневики из других батарей полка на смену выбывших из строя. Вся емля была перепахана бомбами и снарядами. Короче, это был настоящий ад, в котором я никак не думал остаться в живых. Страшнее этого, признаться, я ничего на фронте не видел".
В 220-й дивизии в начале сентября погибли командиры 653-го и 673-го стрелкового полков подполковник И. А. Курчин и майор А. С. Абрамов, комиссары этих полков В. И. Лыткин и И. Нелюбов, комиссар 600-го артполка П. В. Васильев.
Сентябрь 1942 года в отличие от дождливого августа выдался на редкость сухим и теплым. В 30-й армии велась усиленная подготовка к последнему штурму Ржева, 1 сентября 78-я стрелковая дивизия овладела пригородным поселком Зеленкино. 2 сентября была сделана безуспешная попытка расширить плацдарм за Волгой в районе Знаменского.
21 сентября штурмовые группы 215-й, 369-й, 375-й стрелковых дивизий, преодолев проволочное заграждение и две линии окопов, ворвались в северную часть города. В стык 215-й и 369-й дивизий немедленно была введена в бой 2-я гвардейская дивизия. Целый день шел ожесточенный бой в северо-восточных кварталах Ржева. Хорошо вооруженные штурмовые группы, ликвидируя очаги сопротивления немцев и очищая дома, медленно продвигались вперед. Каждый дом был превращен врагом в крепость, приспособленную к круговой обороне. Улицы были перегорожены различными препятствиями - надолбами, проволочными заграждениями, а ходы сообщения в полный рост с перекрытиями связывали всю систему неприятельской обороны,
К исходу 21 сентября 369-я дивизия овладела 17-м и 18-м кварталами, 2-я гвардейская - 24-м кварталом и очищала 23-й и 25-й кварталы, 125-я дивизия вела бои в 22-м и 23-м кварталах города.
Утром 22 сентября бой в городе возобновился. Немцы вводили свежие силы. К вечеру 22 сентября из резерва прибыл в расположение 6-й пехотной дивизии мотоциклетный батальон "Великая Германия". В тяжелых непрерывных уличных боях от противника было очищено более десяти кварталов города. Но враг неоднократно бросался в контратаки, отдельные дома и целые кварталы по нескольку раз переходили из рук в руки. Ежедневно немецкая авиация бомбила и обстреливала наши позиции.
Штурмовые группы пехотинцев сопровождали 76-миллиметровые пушки, выводимые на прямую наводку. В 707-м полку 215-й стрелковой дивизии батареей таких пушек командовал юный донской казак 19-летний капитан Асеев, позднее ставший Героем Советского Союза. В расположение 707-го полка прибыли подразделения 220-й дивизии. Командир батальона 673-го полка лейтенант Виктор Гастелло - младший брат Героя Советского Союза Николая Гастелло, возглавил атаку своих бойцов. Его батальон овладел 19-м кварталом, а в жестоком бою за 24-й квартал 24 сентября его сразила вражеская пуля.
Под стенами Ржева совершил бессмертный подвиг старший сержант Никита Головня, который во время атаки 4-го мотополка 2-й гвардейской дивизии 23 августа 1942 года закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота.
Писатель Илья Эренбург в книге воспоминаний "Годы, люди, жизнь" писал: "В сентябре редактор разрешил мне поехать ко Ржеву, где, начиная с августа, шли ожесточенные бои... В летописи многих советских семей Ржев связан с потерей близкого человека - бои были очень кровопролитными. Ржева я не забуду. Может быть, были наступления, стоившие больше человеческих жизней, но не было, кажется, другого столь печального - неделями шли бои за пять-шесть обломанных деревьев, за стенку разбитого дома, да крохотный бугорок".
В штабах лежали карты с квадратами города, но порой от улиц не было следа, бои шли за крохотный клочок земли, поросшей колючей проволокой, нафаршированный осколками снарядов, битым стеклом, жестянками из-под консервов.
Но ни ураганный артиллерийский огонь, ни атаки большого количества танков, ни тонны смертоносного груза, сброшенного пикирующими бомбардировщиками "Ю-87" на наши рубежи на окраинах города и в Городском лесу, в котором не осталось ни одного целого дерева, - ничто не могло привести врага к успеху. Наши части стояли насмерть. Так, 3 октября небольшое подразделение, созданное из бойцов 215-й и 220-й дивизий, под командованием командира 707-го полка полковника Я. А. Зубцова отбило семь атак противника. 7 октября при отражении очередной атаки немцев полковник Зубцов погиб от прямого попадания в штабную землянку снаряда.
К осени Городской лес превратился в сплошное кладбище из мертвых людей, деревьев и военной техники.
Уличными боями в середине октября на окраинах Ржева закончилось летне-осеннее наступление 1942 года. Немецко-фашистским войскам удалось удержать Ржев. Но это наступление сковало крупные силы врага на западном направлении, притянуло к себе 12 резервных немецких дивизий в разгар оборонительных сражений под Сталинградом и на Северном Кавказе.
Корреспондент английской газеты "Санди таймс" А. Верт так характеризует сложившуюся обстановку того времени: "В течение всего "трудного лета" 1942 года этот немецкий плацдарм оставался потенциальной угрозой для Москвы, но главной заботой русских была не столько перспектива наступления немцев на столицу, сколько возможность того, что они попытаются удерживать "плацдарм" минимальными силами, а остальные войска перебросят на юг, для наступления на Сталинград и Кавказ, Поэтому на протяжении всего лета и осенью 1942 года советское командование старалось во что бы то ни стало сковывать как можно больше немецких войск к западу от Москвы, непрерывно атакуя и изматывая их. Бои под Ржевом были из числа самых тяжелых, какие когда-либо приходилось вести советским войскам. Они атаковали сильно укрепленные позиции немцев и несли гораздо большие потери, чем немцы, военные действия носили такой ожесточенный характер, что пленных было очень мало".
По данным архива Министерства обороны Красная Армия потеряла только в начальный период Ржевско-Сычевской операции - с 30 июля по 23 августа 1942 года - 193383 человека убитыми и ранеными.
По данным немецкого командования, в летне-осеннем сражении на Ржевском выступе совокупные потери Западного и Калининского фронтов составили 380 тысяч убитыми и ранеными и более 13 тысяч пленными. Но удержание Ржева и Сычевки дорого стоило врагу. Основная часть немецко-фашистских подразделений, оборонявших Ржевский выступ, потеряла до половины своего личного состава. В танковых дивизиях осталось всего по 20-30 танков. Общие потери гитлеровцев под Ржевом в августе-сентябре 1942 года превосходят потери армии Паулюса за два месяца боев под Сталинградом.
Ржев, оказавшийся с сентября 1942 года по март 1943 года на острие удерживаемого немецко-фашистскими войсками Ржевско-Вяземского плацдарма, уже не мог быть использовал врагом как база снабжения и железнодорожный узел, так как постоянно находился под огнем артиллерии и минометов войск 30-й армии, Завоеванные нашими войсками рубежи создали такую обстановку, которая полностью исключила возможность наступления немецко-фашистских войск из Ржева на Калинин или на Москву.

  В ОБОРОНЕ И НАСТУПЛЕНИИ

Осенью и зимой 1942-1943 года военно-стратегическая обстановка под Ржевом отражала общее положение на всем советско-германском фронте. В этот период победой Красной Армии под Сталинградом начался коренной перелом не только в ходе Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны.
И снова бои на Ржевском выступе были тесно связаны со Сталинградской битвой. Это отчетливо понимали и немцы, которые, как пишет Елена Ржевская, после Сталинградского поражения переименовали Ржев из трамплина для прыжка на Москву в "трамплин для русских на Берлин". Немецкое командование продолжало убеждать своих солдат в необходимости удерживать Ржев теперь под предлогом, что сдать Ржев - это значит "открыть Красной Армии дорогу на Берлин".
В октябре-ноябре 1942 года наши армии вели под стенами Ржева активную оборону. Оборонительные рубежи 30-й армии, которой с ноября 1942 года командовал генерал-майор В. Я. Колпакчи, проходили по левому берегу Волги (за исключением излучины на правом берегу в районе Знаменского) от деревень Ножкино и Клепенино, где правым соседом была 39-я армия Калининского фронта, по северо-восточным окраинам Ржева и военного городка и далее по левому берегу Волги к востоку от Ржева до деревни Пестово, где начиналась оборона левого соседа - 31-й армии.
Фронтовые будни в обороне ежедневно уносили жизни наших бойцов и командиров. На переднем крае всегда шел бой. Активно действовали разведчики, развернулось широкое снайперское движение. В 30-й армии прославился снайпер Якушин, уничтоживший 138 оккупантов, он погиб в боях за Ржев в феврале 1943 года. Обычно дни были более тихими, чем ночи. С наступлением вечерней темноты враг активизировался. В небо беспрерывно поднимались световые ракеты, начиналась артиллерийская и пулеметная дуэль.
В обороне налаживался военный быт. Блиндажи отапливались ночами чугунными печками-времянками, на которых сушили одежду, портянки, натапливали воду из снега, подогревали замерзший хлеб. Регулярным и полноценным становилось питание: на передовой получали мясной суп, мясо, кашу, масло, сахар.
В это время Ставка Верховного Главнокомандования приняла предложение Г. К. Жукова и А. М. Василевского начать одновременно с контрнаступлением трех наших фронтов под Сталинградом (операция "Уран") наступательную операцию Калининского и Западного фронтов на Ржевском выступе (операция "Марс"), Главная цель наступления - не допустить переброски войск группы армий "Центр" на юг, под Сталинград. А. М. Василевский координировал действия наших войск под Сталинградом, а Г. К. Жуков в конце ноября готовил наступление под Ржевом.
Третья крупная наступательная операция Красной Армии на ржевско-вяземский плацдарм, занятый группой армий "Центр", проводилась значительными силами двух фронтов в нескольких десятках километров юго-западнее и юго-восточнее Ржева. Западный фронт под командованием И. С. Конева должен был, прорвав оборону противника на участке Большое Кропотово-Ярыгино, к 15 декабря овладеть Сычевкой и совместно с наступающей с запада 41-й армией Калининского фронта под командованием генерала М. А. Пуркаева окружить противника в районе Ржева. 30-я армия должна была прорвать оборону врага на своем правом фланге - на участке многострадальной деревни Кокошкино, выйти на железную дорогу в 30 километрах западнее Ржева у Чертолина. Ставилась задача взять Ржев не позднее 23 декабря 1942 года.
Наступление началось через день после полного окружения армии Паулюса под Сталинградом - 25 ноября 1942 года. Наибольших успехов на начальном этапе добился Калининский фронт. Все три армии прорвали оборону противника: 41-я армия наступала юго-восточнее города Белого, 22-я армия - севернее Белого, 39-я армия - восточное Нелидова. Танки механизированных корпусов генералов М. Е. Катукова и М. Д. Соломатина углубились далеко на восток.
Немецкое командование спешно перебрасывало крупные силы с других участков фронта: из Духовщины Смоленской области подошла 20-я танковая дивизия генерала Литвица, из-под Орла была переброшена 12-я танковая дивизия генерала Весселя, на помощь 2-й авиаполевой дивизии была брошена дивизия СС осторожного генерала Битриха.
Сопротивление врага усиливалось. В ожесточенных боях в долине реки Лучесы корпус Катукова только за два дня потерял более 100 танков Т-34 и КВ-1. В конце ноября у деревни Зайцево героически погиб прославившийся в 39-й армии артиллерист - майор Григорий Терентьевич Ильченко, имя которого носит поселок в Ржевском районе.
3 декабря наметился успех в районе правофланговых дивизий 30-й армии. На участке Нелюбино-Литвиново была прорвана оборона врага, две дивизии перешли по прочному льду Волги у впадения реки Кокши и несколько дней с боями продвигались вперед. В этих боях участвовал 2-й гвардейский отдельный мотоциклетный полк, в котором служило много ржевитян. Здесь погибли Иван Воронин из деревни Гляденово, Иван Виноградов из деревни Гузынино, Иван Самохвалов из деревни Дыбалово, Алексей Князев из деревни Зеленичено и другие. В целом в Ржевской битве участвовало боле трех тысяч ржевитян.
Если наступление армий Калининского фронта началось успешно, то Западный фронт не смог сразу прорвать оборону противника на всю ее глубину.
С утра 25 ноября сильный снегопад перешел в пургу, видимость была не более 20 метров, и артиллеристы вынуждены были вести огонь не по целям, а по площадям. Результат артподготовки, как убедились наши стрелковые части, перейдя в атаку в 9 часов 20 минут, был незначительным: противник оказал сильное сопротивление. Вражеская оборона была прорвана лишь на узком участке фронта, на рубеже Зеваловка-Пруды.
Днем 27 ноября в узкий прорыв были введены части 6-го танкового корпуса генерала А. Л. Гетмана и 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала В. В. Крюкова. И хотя в это время видимость была плохой и шел снег, над танками и кавалерией на малой высоте появилось несколько десятков "юнкерсов". Но в месте прорыва было сосредоточено такое большое количество нашей зенитной артиллерии, что за 20-25 минут зенитчики сбили 13 вражеских бомбардировщиков, которые мгновенно врезались в землю, а летчики не успевали выпрыгнуть с парашютом.
С боями танкисты и кавалеристы прорвались через железную дорогу Ржев-Сычевка и совершили рейд по вражеским тылам. Кавалерия, проникнув глубоко в леса юго-западнее Ржева, угрожала железной дороге Ржев-Оленино. Но в боях в немецком тылу наши танкисты и кавалеристы потеряли более половины танков и личного состава. Вскоре они были отрезаны от остальных наступавших частей Западного фронта и при прорыве из окружения в ночь на 30 ноября понесли огромные потери.
К началу декабря немцы восстановили снабжение Ржева по железной дороге Вязьма-Ржев. В районе Сычевка - Осуга поезда, в целях маскировки выкрашенные в белый цвет, могли курсировать только по ночам или в снежную вьюжную погоду, т.к. подвергались обстрелу нашей артиллерии.
Заместитель Верховного Главнокомандующего Жуков пришел к выводу, что в сложившихся условиях дальнейшее наступление Западного фронта только приведет к ненужным потерям. "Разбираясь в причинах неудавшегося наступления войск Западного фронта, - пишет в "Воспоминаниях и размышлениях" маршал Жуков, - мы пришли к выводу, что основной из них явилась недооценка трудностей рельефа местности, которая была выбрана командованием фронта для нанесения главного удара...
Другой причиной неудачи был недостаток танковых, артиллерийских, минометных и авиационных средств для обеспечения прорыва обороны противника.
Все это командование фронта старалось исправить в процессе наступления, но сделать это не удалось".
В начале декабря осложнилась обстановка и на Калининском фронте. Командование армий, механизированные и стрелковые корпуса которых вбили в оборону врага глубокие клинья и продолжали наступление, опасалось за фланги этих клиньев. Но командование фронта не успело перегруппировать артиллерию на фланги.
Операция по окружению наших войск была разработана командиром 30-го корпуса генералом Фреттер-Пико, штаб которого был срочно переброшен в Белый из группы армий "Север". Эта дивизия, усиленная танками, панцер-гренадерами и артиллерией 20-й танковой дивизии составила атакующий клин наступающих с юга крупных сил: остатки 20-й танковой дивизии обороняли фланг, а слева наступала дивизия СС. Рассчитывая на внезапность, 70 окрашенных для маскировки в белый цвет танков без артиллерийской подготовки прорвались вперед и, не задерживаясь в местах сопротивления наших частей, устремились навстречу наступающим с севера на юг группам Казница и Витерсгейма. На третий день наши корпуса были окружены юго-восточнее Белого. Отдельные наши подразделения смогли сразу же вырваться из окружения. Поскольку директива Ставки Верховного Главнокомандования от 8 декабря 1942 года, подписанная Сталиным и Жуковым, требовала разгрома ржевской группировки врага к 1 января 1943 года, Жуков принял решение оставить окруженные части на местах, чтобы не только удержать занятый район, но и продолжать наступление. Была организована доставка окруженным боеприпасов и продовольствия на самолетах. Несколько дней окруженные вели кровопролитные бои, но продолжать наступление на восток они не смогли - не хватило сил. "Пришлось срочно, - вспоминает Жуков, -подводить из резерва Ставки дополнительный стрелковый корпус, чтобы с его помощью вывести наши войска из окружения. Более трех суток корпус М. Д. Соломатина дрался в тяжелейших условиях.
В ночь на четвертые сутки подоспевшие сибиряки прорвали фронт противника и нам удалось вывести корпус М. Д. Соломатина из окружения".
Бои на Ржевском выступе к январю 1943 года постепенно затихли. Наши войска вновь переходили к активной обороне, готовились к новым наступательным боям. На отдельных участках фронта приходилось отбивать яростные контратаки все еще сильного врага.
По немецким данным, в ходе месячных боев на Ржевском выступе Калининский и Западный фронты понесли огромные потери: убитыми и ранеными - 200 тысяч человек, было подбито немцами 1877 танков, сбито 127 самолетов, захвачено более тысячи автомашин, более 8 тысяч пулеметов и другое оружие и военное имущество. Американский историк Д. Глантц пишет: "Операция "Марс" стоила Красной Армии около полумиллиона убитых, раненых и пленных".
В результате наступательных боев в ноябре-декабре 1942 года Ржевский выступ не был ликвидирован, но полукольцо вокруг Ржева значительно сузилось. Главный итог стратегической наступательной операции "Марс" состоял в том, что наши войска не только не позволили гитлеровскому командованию перебросить подкрепления с Ржевско-Вяземского плацдарма под Сталинград, где фашисты пытались деблокировать группировку Паулюса, но и вынудили его сосредоточить в районе Ржев-Сычевка крупные силы. Второй раз в 1942 году Ржевская битва напрямую была связана со Сталинградской.

  НАКАНУНЕ

После освобождения частями Калининского фронта 17 января 1943 года города Великие Луки, находящегося в 240 километрах западнее Ржева, положение немецко-фашистских войск на Ржевском выступе еще более ухудшилось. Угроза окружения под Ржевом становилась для немцев реальной. В феврале 1943 года противник резко усилил огневую активность, почти постоянно вел сильный огонь, как будто стремясь израсходовать больше боеприпасов, часто проводил разведку боем, надеясь определить, где будет нанесен главный удар.
На ряде участков фронта наносили удары по врагу и наши войска. 25 января была проведена частная наступательная операция с целью полного освобождения Городского леса и левобережной части Ржева. Для этого привлекалась часть сил 215-й стрелковой дивизии, с сентября 1942 года стоящей на окраинах города, 10-й отдельный стрелковый батальон и большое количество артиллерии. Наши бойцы не смогли продвинуться дальше первой немецкой траншеи, а вечером был получен приказ отойти.
6 февраля 1943 года командующие Калининским и Западным фронтами генералы М. А. Пуркаев и В. Д. Соколовский получили директиву Ставки Верховного Главнокомандования о подготовке к новой Ржевско-Вяземской наступательной операции. Снова была поставлена задача окружить и уничтожить основные силы группы армий "Центр". К наступлению привлекались 4 армии Калининского и 8 армий Западного фронтов.
Немецко-фашистское командование, израсходовав в зимних боях все свои резервы и опасаясь после Сталинграда попасть под Ржевом в еще один "котел", доказало Гитлеру, что необходимо уйти из ржевско-вяземского мешка и сократить линию фронта. Именно в этот день, 6 февраля, Гитлер дал разрешение на отвод 9-й и половины 4-й армии на линию Спас-Деменск-Дорогобуш-Духовщина.
Вот как оценил сложившуюся для немцев ситуацию корреспондент английской газеты "Санди таймс" А. Верт: "После всех потерь, которые немцы и их союзники понесли на юге, им явно все больше и больше не хватало обученных войск. Этим в значительной степени и объясняется принятое ими в марте 1943 года решение оставить плацдарм Гжатск-Вязьма-Ржев, этот "нацеленный на Москву кинжал", за который они так яростно цеплялись после первых же поражений, понесенных ими в России зимой 1941-42 годов.
Теперь, в марте 1943 года, немцы, опасаясь, что русские войска обойдут их с тога (в конечном счете возьмут немцев в большое окружение "между Москвой и Смоленском", чего им не удалось сделать в феврале 1942 года), просто отошли с "московского плацдарма", хотя и с упорными арьергардными боями, особенно под Вязьмой; при этом они совершили столько разрушений, сколько им позволило время".
Новому оборонительному рубежу и операции по отводу своих войск немцы дали кодовое название "Бюффель" ("Буйвол"). Для отхода создавались промежуточные оборонительные рубежи, строились дороги, по которым вывозилась боевая техника, военное имущество, продовольствие, скот. На запад угоняли, якобы по собственному желанию, тысячи мирных жителей.
Модель 28 февраля приказал начать отвод всех подразделений 9-й армии в 19 часов 1 марта; арьергардные отряды прикрытия должны были оставить передовую и Ржев в 18 часов 2 марта.
Командующий 30-й армией В. Я. Колпакчи, получив разведывательные данные об отходе немецко-фашистских войск, долго не решался отдать приказ о переходе армии в наступление. Об этом ярко рассказала писательница Елена Ржевская, в те дни переводчица штаба 30-й армии: "О Ржев столько раз разбивалось наше наступление, и сейчас, после победы в Сталинграде, когда все внимание Москвы приковано сюда, он не мог просчитаться и медлил. Ему нужны были гарантии, что на этот раз заговоренный Ржев поддастся, будет взят...
Все разрешилось ночным звонком Сталина. Он позвонил и спросил у командарма, скоро ли тот возьмет Ржев... И командарм (легко вообразить его волнение и дрожь торжественности в голосе, и подавляемый страх, и взлет готовности) ответил: "Товарищ Главнокомандующий, завтра же буду докладывать Вам из Ржева" и двинул войска".
Наши армии получили приказ перейти в наступление в 14 часов 30 минут 2 марта 1943 года. Немецкое командование уже начало планомерный отвод своих войск от рубежа к рубежу под прикрытием сильных арьергардов. Последняя Ржевско-Вяземская наступательная операция Западного и Калининского фронтов превратилась в преследование отходящего противника.
Командир 653-го стрелкового полка 220-й дивизии капитан Г. В. Сковородкин рассказывал: "Спать я не мог в ту ночь. Выхожу в час ночи из блиндажа: тишина, ни одного выстрела и ни одной ракеты на переднем крае. Я понял: немцы отходят. Приказал ординарцу заложить лошадь в санки, помчался на передний край, заскочил в блиндаж взвода разведки, поднял по тревоге личный состав и повел их прямо по верху в немецкую траншею. Немцев там не оказалось: они ушли. Доложил о случившемся комдиву Поплавскому, поднял полк и начал преследование. Полк настиг противника на рубеже Мончалово-Чертолино, где он оказал упорное сопротивление". Ставка требовала от командующих Западным и Калининским фронтами генералов В. Д. Соколовского и М. А. Пуркаева более энергичных действий с тем, чтобы не выталкивать противника, а широко применяя обходный маневр, подвижными отрядами выйти ему в тыл и отрезать пути для отступления.
К исходу дня 2 марта были заняты деревни Кокошкино, Малахово-Волжское, Тростино и другие. Наступление продолжалось ночью. Отдельные опорные пункты врага, оказывающие сильное сопротивление, наши части блокировали выделенными для этого группами и продолжали продвигаться вперед. 359-я дивизия во втором часу ночи 3 марта овладела деревней Костерово и наступала на Рязанцево, 220-я дивизия к утру вышла на линию железной дороги Москва-Великие Луки, а в 11 часов дня после короткого боя овладела станцией Мончалово, 369-я дивизия под командованием полковника М. 3. Казишвили ночной атакой выбила арьергардные подразделения немцев из деревни Петуново и ряда других опорных пунктов и также вышла на линию железной дороги юго-западнее станции Муравьево, а затем заняла деревню Толстиково.
К вечеру 3 марта части ударной группировки армии, очищая леса южнее линии железной дороги от мелких групп и засад противника, вышли на рубеж Окороково, Ступино, Дубровка. Непосредственно на Ржев наступали левофланговые 215-я и 274-я стрелковые дивизии 30-й армии под командованием генерал-майора А. Ф. Куприянова и полковника В. П. Шульги.
Левый сосед 274-й дивизии - 31-я армия - сразу же перешел в наступление, как только получил данные разведки, что в ночь с 1 на 2 марта противник начал отводить главные силы 72-й и 95-й пехотных дивизий. Командиры 371-й и 118-й стрелковых дивизий генерал-майор Н. Н. Олещев и полковник А. Я. Веденин немедленно отдали приказ усиленными отрядами занять первую траншею противника. В связи с тем, что Ржев охватывали с запада и юго-востока 215-я и 274-я стрелковые дивизии 30-й армии с утра 3 марта направление наступления было изменено с северо-западного на южное, на Сычевку.
В ночь на 3 марта, заняв деревни Муравьево, Ковалево, Хорошево западнее Ржева и деревни Пестриково, Быхова Слобода и Опоки восточное Ржева, 215-я и 274-я дивизии подошли к Ржеву.
2 марта под Ржевом днем было тепло, валил густой мокрый снег, видимость ухудшилась, не могли действовать снайперы. В ночь на 3 марта снегопад прекратился, небо очистилось от облаков, усиливался мороз. В Ржеве в различных местах вспыхивали пожары, слышны были редкие выстрелы, сильные взрывы, около 11 часов ночи на отдельных участках немцы открывали ураганный артиллерийский огонь.

  ОСВОБОЖДЕНИЕ

Арьергардные подразделения немцев бежали из Ржева утром 3 марта. На рассвете в безлюдный и тихий город вошла оперативная группа из 10 человек во главе со страшим оперуполномоченным особого отдела НКВД 30-й армии П. И. Коноваловым. Группа должна была незаметно проникнуть в Ржев, блокировать дом и пленить предателя - городского голову В. Я. Кузьмина. Немецкие траншеи переднего края были пусты, а в одном из блиндажей топилась железная печь: видимо, немцы только что отошли. Уже в Ржеве с левого берега Волги чекисты увидели на противоположном берегу немецкую автомашину, в которой уезжали, видимо, солдаты из боевого охранения.
Уходя из Ржева, фашисты 1 марта согнали в Покровскую старообрядческую церковь на улице Калинина почти все оставшееся в живых население города - 248 человек - женщин, стариков и детей, заперли железные двери и заминировали церковь. Пригоняли сюда семьями, некоторые приходили с пожитками. "Тех, кто отказывался или не мог дойти до церкви, - говорится в акте Чрезвычайной Государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в Ржеве, - мужчин, женщин, детей, - фашисты расстреливали "за неповиновение немецким властям". Каратели ничего не объявляли и не объясняли. "Войдут, посмотрят, - вспоминает А. Г. Кузьмина, - и, ничего не говоря, уходят, только слышишь - гремят ключи".
Двое суток в голоде и холоде, слыша взрывы в городе, ржевитяне каждую минуту ждали смерти. Во втором часу ночи 3 марта не стало слышно как стучат у дверей от холода сапогами немецкие часовые.
Сообщение о готовящемся фашистами злодеянии - уничтожении в Покровской церкви всех оставшихся в живых ржевитян - командование 274-й дивизии получило от внедренного в Ржевскую полицию нашего агента в канун 3 марта.
В третьем часу ночи батарея тяжелых минометов под командованием капитана И. А. Анищенко нанесла удар по подвальным помещениям склада, находившегося метрах в 200-х от Покровской церкви, где по данным нашего агента расположились фашисты с "адской машиной".
Одновременно с началом минометного обстрела в город из 965-го стрелкового полка был направлен созданный на основе 2-й стрелковой роты 11-го батальона штурмовой отряд специального назначения, получивший приказ любой ценой прорваться к Покровской церкви и спасти ее узников. Отряд возглавил замполит 1-го стрелкового батальона старший лейтенант Иосиф Яковлевич Колин.
Пройдя через Опоки и северо-восточные кварталы Ржева и потеряв по пути от расставленных врагом мин 18 человек, штурмовой отряд ранним утром подошел к улице Калинина. Когда из церкви увидели военных в маскхалатах и с автоматами, то сначала не могли поверить, что это наши бойцы, говорили, что автоматами вооружены только немцы, а у наших - одна винтовка на десятерых. Вот как об освобождении вспоминает одна из узниц Покровской церкви - М. А. Тихомирова: "Светлее стало, смотрим - идут осторожно от пожарной каланчи (она была на соседней с церковью улице) один за другим военные и будто ищут что-то. Присмотрелись - на немцев не похожи и по одежде, и по походке. Неужели наши? Попросила я мальчишек: "Взберитесь на подоконник, кричите "Ура", там наши идут". Мальчишки закричали. Только те услышали, как бросились к нам, гремят замком и ключами. Как распахнули двери, бросились мы друг к другу, тут и рассказать невозможно что было: и слезы, и обмороки, и объятия, и поцелуи... "Сынки наши, дорогие, желанные..." "Мамашеньки, наконец-то вас нашли, уж сколько времени людей живых ищем, нет никого, весь город прошли".
Освобожденные поспешили к своим домам, но многие на их месте увидели свежие пепелища. А. Г. Кузьмина шла из церкви к своему дому с семью детьми. Тогда она, сорокалетняя, походила на старуху, от недоедания вся была покрыта чирьями, а на руках несла младшего двухлетнего сына, имевшего вид старичка. Анна Григорьевна вспоминала: "Ну, думаю, воскресли, дохожу до угла и что же вижу - мой дом догорает, еще тлеют угли". В. Ф. Маслова вышла из церкви с 60-летней матерью и дочерью двух лет семи месяцев. Какой-то младший лейтенант дал дочке кусок сахара, а она его спрятала и спросила: "Мама, это снег?"...
Вскоре к церкви подошли оперативная группа чекистов П. И. Коновалова и рота 2-го батальона 965-го стрелкового полка под командованием капитана А. Нестерова. Саперы извлекли из подвала церкви взрывчатку, нашли и разминировали мину.
Старший лейтенант госбезопасности А. Ю. Спринцин поднял красный флаг на двухэтажном здании на углу улиц Калинина и Коммуны, второй флаг был водружен на колокольне Покровской церкви замполитом 1-го стрелкового батальона старшим лейтенантом И. Я. Колиным. Здесь же, у церкви, кем-то из работников политотдела 274-й дивизии был составлен акт о злодеяниях фашистов. Во фронтовом дневнике начальника политотдела 274-й дивизии майора Сергеева сохранилась копия этого акта, торопливо переписанная красным карандашом, видимо, с черновика.
                           "Акт. 3 марта 1943 года

             Отступая от ударов Красной Армии, немецко-фашистские войска, выполняя
          приказ людоеда Гитлера, собрали 1 марта с.г. все оставшееся в живых
          население города Ржева от грудных детей до стариков в количестве
          150 человек и заперли в холодную с выбитыми окнами церковь.
          В течение двух суток находились советские люди без куска хлеба и воды,
          считая себя обреченными на смерть.
          Рано утром 3 марта 1943 года Красная Армия освободила советских людей.

                                      Подписали:
                                          представитель воинских частей,
                                          старик Квашенников, 74 года,
                                          Крачак Лена, 14 лет,
                                          Струнина Шура, 12 лет,
                                          и другие".
Разрушенный Ржев представлял из себя сплошное минное поле. Даже скованная толщей льда и покрытая грязным от дыма и пороха снегом Волга была густо усеяна минами. Впереди стрелковых частей и подразделений двигались саперы, проделывая в минных полях проходы. Следом тащили на руках свои "сорокопятки" артиллерийские расчеты. На главных улицах стали появляться таблички с надписями "Проверено. Мин нет". 707-й стрелковый полк 215-й дивизии, занимавший до 3 марта позиции на северных окраинах Ржева, двигался через центр города. В ночь на 3 марта 2-й батальон этого полка встретил сопротивление врага в районе шелкокрутильной фабрики, но немцы быстро отошли.
На Советской и Красноармейской сторонах Ржева уже были водружены красные флаги, когда утром 3 марта 618-й стрелковый полк 215-й дивизии под командованием майора Д. Ф.Бурым после овладения деревнями Ковалево и Хорошево вышел в район вокзала станции Ржев-2. Сюда же из пригородных деревень Сбоево, Чачкино и Домашино подошли бойцы 963-го стрелкового полка 274-й дивизии под командованием подполковника П. А. Модина. Не задерживаясь в Ржеве, части и подразделения 274-й и 215-й стрелковых дивизий двинулись вслед за Отходившим противником на юго-запад.
Закончилась семнадцатимесячная оккупация Ржева. В Ржеве и районе после 14 месяцев боев наступила тишина. 5 марта в передовой статье газеты 31-й армии "На врага" говорилось: "Быстро, от взвода к взводу, пронеслась радостная весть о взятии Ржева. Каждому советскому человеку дорог этот старинный русский город, близки его страдания...
Далеко идущие планы строили фашистские генералы, цепляясь за высокие волжские берега, за стены Ржева. К нему сходится много дорог. Одна из них ведет к Москве. Но она же идет в Германию. Недаром бесноватый фюрер кричал своей солдатне, что потеря Ржева равносильна потере половины Берлина. Теперь мы можем сказать, с 3 марта 1943 года у Гитлера осталась только половина его столицы".
Известие об освобождении многострадального города Ржева мгновенно распространилось по всей Европе.
Ржев после бегства немцев представлял собой страшную картину; сплошные развалины, во многих местах лежали изуродованные трупы горожан. Из 5443 жилых домов уцелело лишь 297 зданий. Были разрушены все 22 школы, 4 техникума, учительский институт, учреждения культуры и здравоохранения, производственные корпуса механического, спиртоводочного заводов, маслозавода и завода сельскохозяйственных машин, шелкокрутильной, льночесальной, колодочной, пуговичной, швейной фабрик, разрушены железнодорожный узел, водопровод, взорван волжский мост.
При отходе командование 9-й армии удовлетворило желание Гитлера услышать по телефону взрыв волжского моста в Ржеве. Об этом ярко сказал писатель Василий Кожанов:
"Взаимоистребительное Ржевское сражение, подобно схватке двух буйволов, подтвердило и умственное убожество обоих фюреров, берлинского и кремлевского, выявило в них суть гения разрушительства. Один издалека слушал с наслаждением ржевский взрыв, другой, спустя полгода после завершения битвы, пожелал увидеть кратерный пейзаж того же Ржева, ощутить обворожительный трепет от разрушительной силы своего возлюбленного бога войны - артиллерии. Не случайно поэтому он с многотысячным сопровождением 5 августа 1943 года посетил ржевские руины".
Общий материальный ущерб, нанесенный оккупантами городу и району, по определению Чрезвычайной Государственной комиссии составил полтора миллиарда рублей. Но если материальный ущерб можно измерить и восстановить, то нельзя оценить страданий ржевитян, перенесших фашистскую оккупацию в городе и деревнях, которые в течение 14 месяцев являлись фронтовыми, нельзя восполнить потерю тысяч мирных жителей.
Разрушенный город долго не покидали саперы. Только 19 марта 1943 года, на второй день работы роты саперов под командованием капитана Ласского из 5-й гвардейской мотоинженерной бригады РГК, в Ржеве было обнаружено 6 противотанковых минных полей, выставленных на перекрестках улиц и прямо на разрушенных кварталах города.
Комендантом Ржева был назначен заместитель командира 961-го стрелкового полка 274-й дивизии подполковник П. В. Додогорский.
При преследовании врага наши части несли значительные потери от мин. Немецкие саперы ставили мины всюду: на дорогах, в дверях домов, у колодцев, в печах. В ходе преследования врага наши потери, по немецким данным, составили более 40 тысяч убитыми и ранеными. Немцы не знали, что они занизили наши потери в Ржевско-Вяземской операции (2-31 марта 1943 года) более чем в три раза: они составили 138577 человек. Как вспоминает командир роты 215-й стрелковой дивизии А. И. Васильев, во второй половине марта в его роте из 80 человек осталось всего 6 человек: "Я в отчаянии, хотел было застрелиться, считая себя виновным в небывалой потере людей, но я узнал, что у моих соседей положение было не лучше, чем у меня. Это и вывело меня из шокового состояния".
20 марта погиб командир 215-й стрелковой дивизии генерал-майор Андрей Филимонович Куприянов. С утра этого солнечного дня комдив провел в штабе, расположившемся в селе Ново-Лыткино, совещание с командирами подразделений дивизии, затем побывал на передовой. Под вечер на фронтовой дороге сошлись части двух дивизий - 215-й и 369-й полковника Хазова. Дорога проходила через деревню Большой Монастырек, расположенную на высоком холме. Арьергардные подразделения немцев, укрепившихся в лесу в двух-трех километрах от этой деревни, выждали, когда на высоту выйдет как можно больше наших войск. На закате солнца по деревне неожиданно ударили 20 вражеских батарей. Генерал Куприянов в это время находился в маленьком домике, где разместилась оперативная группа штаба его дивизии. После первых выстрелов он выбежал на крыльцо и сразу же был ранен осколком разорвавшегося рядом снаряда. Раненого генерала повезли в медсанбат, но по дороге он скончался. По просьбе однополчан и общественности города Ржева он был похоронен в Ржеве.


Назад

Вебмастер   Mole Man   mailto:rshew-42@narod.ru

Copyright ©2005, О.А.Кондратьев, Л.Сорина,
П.Каринцев,Н.Смирнов, Е.Ожогин

Все права защищены.
Copyright ©2005, Mole Man, All Rights Reserved Worldwide


http://1942.rzev.ru


купить запчасти на киа кларус